Книга Не свой, страница 48 – Маргарита Климова

— Детские вещи привезли? — перегнулась через перила Макаелян.

— Вряд ли, — открыл коробку и сжал в руке ядовито-зелёный дилдо. — Скорее взрослые. Присоединишься?

Ануш

Говорят, вместе с профессиональным опытом у врачей напрочь пропадает способность смущаться. До сегодняшнего дня я думала так же. Ну чем можно удивить или поразить практикующего гинеколога, изучившего как женскую физиологию, так и мужскую? Оказывается, есть чем…

То ли ядовитый расцветка тропических ящериц, то ли невменяемый размер силиконовой дуры, то ли переданная точность перекрученных вен эрегированного члена ввели меня в лёгкий ступор. А напряжённо сжатая прямо посередине орудия пыток мужская рука заставила вспыхнуть и пойти красными пятнами.

— Присоединишься? — подмигивал этот любитель спать голышом и ходить в трусах. Для пущего эффекта он ещё вытянул перед собой зелёное безобразие и потряс им в воздухе.

— Пожалуй, воздержусь, — поморщилась, пряча за брезгливостью смущение. Правда, наполовину с возбуждением. Всё же длительное воздержание негативно влияло на женскую психику. Неспровоцированное раздражение, излишняя сентиментальность, повышенная чувствительность, тянущее недомогание внизу живота, переходящее в пульсацию. — Давай мы разберёмся с детской, а потом у тебя будет возможность поиграть.

— С тобой? — обработал своим извращённым мозгом мои слова Савелий, расползаясь в такой счастливой улыбке, что от её сладости у меня заломило зубы.

— Со мной только перестановка в комнате, — хмыкнула, отвернувшись и продолжая прерванное движение к первой двери справа.

— Как скажите, Ануш Вардановна, — услышала шелест пакета, а следом твёрдые шаги по ступеням. — Вот наш фронт работы. Мебель рабочие собрали. С нас передвинуть и разобраться с вещами.

Зашла в просторную комнату, бережно провела ладонью по белоснежной кроватке, выдвинула и вернула обратно резной ящик пеленального столика, смахнула остатки опилок с открытого стеллажа. Как же я последние пять лет мечтала о появление в нашей с Кареном квартире такой же мебели. Разве я тогда могла подумать о том, что буду готовить детскую в чужом доме и для чужого малыша.

Защипало глаза. Тушь, скорее всего, попала. Нагнулась, резво сдвинула в сторону пакеты с одеждой и коробки с памперсами, всхлипнула, маскируя отвратительный звук шуршанием упаковочной бумаги.

— Сюда можно поставить кровать, — ткнула пальцем в освободившееся место, не поворачиваясь лицом к Савелию. — От окна дуть не будет, и от двери далеко. Здесь пеленальный стол, комод, а по той стене шкаф и стеллаж с игрушками. Вот тут через пару лет хорошо вместится стол, а середину застелем пушистым ковром.

— Я хотел спортивный уголок собрать? — почесал колючую скулу Савелий, кивая на будущее местоположение шкафа.

— У тебя девочка, — справилась с наплывом сентиментальности. — Не факт, что её заинтересуют лестницы и канаты. А если всё же проявит интерес к спорту, то к тому моменту потребуется замена некоторой мебели и новая перестановка.

— Будет лишний повод пригласить тебя поиграть, — шутливо потанцевал бровями Рогов, намекая, наверное, на сумку, оставшуюся внизу.

Мне бы снова смутиться, но в груди расползлось приятное тепло, благодарно отзывающееся на слова Савелия. Может, он не особо придал им значение, но для меня они означали посыл на будущие отношения. И я не имела ввиду свидания, секс, совместную жизнь. Мне было важно поддерживать дружескую связь и свободный доступ к Машеньке.