Книга Раз, два, три, четыре, пять. Будем мы тебя..., страница 11 – Маргарита Климова

Про кокью* все забыли, перейдя на уличный махач и матерный жаргон. Я делаю ещё одну попытку поучаствовать в увлекательном развлечении, отхватываю по касательной в скулу и, махнув рукой, отхожу в сторону, продолжая болеть за победу своих парней. Прерывают всё это безобразие ребята из моего клуба, вышедшие на улицу.

— Ресторан сегодня отменяется, — истерично смеюсь, кривясь от боли. Челюсть ноет, скулу простреливает, в плечо то же отдаёт. — С такими рожами туда не пустят.

Осматриваю парней. У Яра расплывается глаз, разбита губа, стёсаны кулаки, у Ника рассечена бровь, вместо губ огромные вареники, гематома стекает на подбородок. Яр касается моей щеки, приподнимает лицо, внимательно сканирует боевые ранения и… рычит? Ведь утробный рокот, исходящий из груди, называется рычанием? Верно?

Зависаю на этом звуке, на его стальных глазах, светящихся злостью и, одновременно, щенячьей нежностью. Наверное, удар в челюсть был сильнее, чем мне показалось. Наверное, у меня стряслись мозги. Наверное, я вижу совсем не то, что нужно. Надо наведаться к врачу.

— Дай я посмотрю. Ты плохо смотришь, — отталкивает его Ник.

Аккуратно проводит пальцами по отекающим поверхностям, заставляя меня морщиться, одёргивает руку и… мама дорогая… В его густой зелени я вижу те же вспышки эмоций, что у Яра. Нет, нет, нет. Это глюк, последствия шока, посттравматический синдром.

* Татами —японские спортивные маты. Раньше были соломенные, сейчас их делают из пенополиуретана вторичного вспенивания.

* Сэнсэй —учитель. Буквально «рожденный раньше» Традиционно так называют инструкторов боевых искусств.

* Кокью —сила дыхания. Объединение движения телом с дыханием.

Алёна

— Макс, ну что ты сидишь?! Аптечку неси! Господи! Врача нужно вызвать, а лучше скорую! — включает наседку мама, суетится и беспомощно размахивает руками.

— Милая, не нервничай. Ничего страшного не случилось. Подумаешь, развлеклись детишки немного, — осаживает её батя, подхватывая за талию и приподняв, относит в сторону.

— Развлеклись? Немного? Да у них лица, как после катка! У Ника губы, словно гиалуронкой перекачаны, Ярик глаза может лишиться, а Аля… у Альки возможно сотрясение или трещины какие-нибудь!

— Мамуль, всё у нас нормально, — топчется на месте Яр, стесняясь собственной нежности к матери. — Глаз цел, просто заплыл чуть-чуть, чебуреки Нику очень идут, на бабу… то есть девушку похож, Алю не тошнило, голова не кружилась. Отёчность через пару дней сойдёт, синяки рассосутся, не переживай.

И чего она так дёргается? Пара ушибов, небольшая головная боль. Видела бы она мой бок после падения с мотоцикла, живого места не было, кожа чулком сошла, а сейчас…Челюстью, правда, двигать больно, но парням досталось больше.

— Бать, надо мальчишкам раны обработать, — с надеждой смотрю на него и в конце выразительно добавлю одними губами. — И маму забери.

Макс всегда отличался умом и сообразительностью, как та птичка Говорун из «Тайна третьей планеты», поэтому понимает всё с одного взгляда. Принеся аптечку, забрасывает жену на плечо и, хохоча по разбойничьи, несёт в сторону лестницы. По его потемневшим глазам догадываюсь, что выпустит он её не скоро.

— А помочь, — доносится до меня её удаляющийся голос.

— Сами справятся, — смачный хлопок по филейной части. — Не дети.