Книга Раз, два, три, четыре, пять. Будем мы тебя..., страница 59 – Маргарита Климова

Меня бросает то в жар, то в холод, пот течёт градом, в глаза засыпали пару мешков песка, а вдоль позвонка вставили раскалённую арматуру. Забываю, как дышать, двигаться, сглатывать царапающую сухость во рту. Не отрываясь, слежу за красным, расплывающемся в ряби прокалённого воздуха, пятном и считаю нескончаемые круги. Что я представлял про задницу? Год! Минимум год она сможет лежать только на животе, не в состоянии ни вздохнуть, ни пёр…!

— Сука! Я сегодня же сожгу это уродство вместе с обмундированием и кожаными штанами! — разоряется рядом Ник, напряжённо преследуя взглядом лавирующую между выбившимися вперёд Алю. — Я её секу, а ты затыкаешь рот членом, чтобы не орала. Потом меняемся. И так всю ночь, пока волдыри на всех стратегических местах не появятся!

Ник, конечно, ещё тот извращенец, но то, что он предлагает, малая толика кары, грозящей ей от меня. Волдырями она не обойдётся. Реки крови, слёз и соплей — будущее ночного приключения сестрёнки.

Алька приезжает пятой и, не дожидаясь нас, срывается в сторону выезда с трека. Мы бежим к машине, газуем за ней, надеясь нагнать по дороге, но она оказывается резвее и, как оказалось, находчивее. В квартире её нет, а через полчаса мне на телефон приходит смс:

«Решила погостить пару недель у родителей. Не скучайте без меня».

— Едем, — поднимается с дивана Ник и направляется в коридор.

— Стой, бро, — одёргиваю его. — Надо остыть, а то наломаем дров.

— Предлагаю загрузить её в багажник и запереть здесь, — не соглашается со мной Ник.

— Не глупи. Мы подставимся перед родителями и подставим её, — кладу руку ему на плечо и удерживаю от резких движений. — Как ты думаешь, что сделает Макс, если догадается о наших отношениях?

— Сделает а-та-та? — язвит друг.

— Спрячет Алёну, и хрен мы её найдём. Надо остыть, переспать со своей злостью, успокоиться и завтра навестить родителей.

Это всё будет завтра, а сегодня крепкий виски, резиновая пицца, пьяный мат и кровать, в которой жутко не хватает одной мелкой, настырной, хитрой занозы.

Николас

— О, мальчишки, привет. Алкозельцер, или пельмени? — обнимает нас Даша, как только мы выходим из автомобиля.

— Всё так плохо? — интересуется Яр, обнимая в ответ.

— Нуууу. Опухшие, серо-зелёные, благоухающие, — морщится на последнем слове.

— Пельмени им сделай. Мёртвого поднимут, — жмёт руки Макс и кивает на вход.

Через двадцать минут перед нами стоят тарелки с, плавающими в бульоне, пельменями и жирная сметана. Немного не привычна для меня русская экзотика, глядя на которую подкатывает тошнота, но Яр с таким удовольствием кладёт две ложки сметаны и щурится от удовольствия, забросив в рот пельмень, что у меня в желудке начинает посасывать.

— Не робей, Ник, — вдыхает пар от своей тарелки Макс. — У Дашки потрясающие пельмешки. Лечат всё, даже потенцию.

— Положи-ка мне, волшебница, своё чудодейственное лекарство, — заходит на кухню Ларри, обнимая супругу.

— Проблемы с алкоголем, или потенцией? — ржёт Макс.

— Валерьянки ему накапайте, или пустырника, — закатывает к потолку глаза Даяна. — Совсем забыла, что значит высыпаться. Как с командировки вернулся, так словно с цепи сорвался.

— Тебя там озверином кормили, или виагру пачками подсыпали, — не сдерживается Даша, доставая тарелку и наполняя её с горкой.