Книга Раз, два, три, четыре, пять. Будем мы тебя..., страница 61 – Маргарита Климова

— Да ладно, Ник, — миленько улыбается, хлопая ресницами. — Подумаешь, немного покаталась. Я же не из окна выпрыгнула.

— Лучше бы из окна первого, на крайняк второго этажа, чем вытворять такую херню, — рычит Яр, подойдя сзади. — С ума сошла! А если бы свалилась в этой мясорубке?! Если бы в поворот не вошла?! Если бы колесом голову без шлема снесло, когда ты под байком ещё одной дуры пролетала?!

— Дуры?! — вскакивает Аля, опасно размахивая грабелькой и тяпочкой. — Все вы, мужики, одинаковые! Всё Я… Я… Головки от стручка! А я, точно дура! Договариваюсь тут для них по ночным гонкам, записываю на ближайшую через неделю, уговариваю то одного, то другого. Думаете, легко за неделю впихнуть сразу двух участников? Да мне пришлось на Федьку давить, чтобы он вписался! Да я ему пообещала бабкиных чудо-помидоров ведро, а теперь за них на коленях ползаю и ногти порчу! Эгоисты!

Малышка кричит, срывается на визг, наступает то на меня, то на Яра, чувствительно тычет своими инструментами в грудь, а я зависаю на её губах, которые хочется засосать, на глазах, в которых разрастается темнота от злости, на вздёрнутом носике, покрытом прикольными веснушками. И сердце бьется так спокойно, словно ему поют колыбельную. И в груди так тепло, как от Дашиных пельменей.

Алёна

Пропалываю клумбу, стараюсь не смотреть на двух придурков, но спиной чувствую, что покос травы происходит рядом, при чём оба трутся около меня, сбрив газон до корней. Перемещаюсь к следующему островку цветов, и жужжание косилок следует за мной. Так и передвигаемся от клумбы к клумбе, затем к теплице, оставляя за собой лысые проплешины.

— Вы долго будете тереться возле девчонки? — не выдерживает баба Вера такого издевательства над травой и внешним видом сада. — Руки из задницы высуньте и начните нормально работать.

Под её контролем парни отлипают от меня, и остатки травы снимаются ровным слоем, оставляя высоту в ровные три сантиметра. Если не приглядываться и смотреть из далека, в общей массе всё не так плохо, но баба Вера смотрит в упор, взмахивает руками и ахает.

— Ироды! Рукожопы! Чтоб вас так в парикмахерской постригли! Чтоб у вас волосы такими же проплешинами повыпадали! Да, чтоб у вас кривые лапы вылезли из того места, которое работало вместо мозга!

Баба Вера вопит, словно сирена, парни жмутся, словно девственники прыщавые, а я посмеиваюсь, повернувшись спиной и бережно складывая помидорки в ведро. Федька будет доволен. Томаты всех цветов радуги улыбаются, блестя полированными боками, и просятся в рот, но не в мой.

— Вера Пална! Да не переживайте вы так! — кричит с крыльца батя. — Трава через неделю отрастёт, даже гуще будет, а вы заводитесь. Идите, лучше свежего сока выпейте, холодненького.

Баба Вера грозит кулаками парням, состроив им гневную гримасу, больше похожую на тужащегося шарпея, делает пару оборотов вокруг своей оси, осматривая ещё раз свои владения, и мельтешит в дом, бубня под нос проклятия.

— Дуралеи, — подходит к парням Макс. — О чём думали? Тёща всю плешь мне проест, пока она не отрастёт. Эх. Хоть в командировку уезжай. Бери Дашку и сбегай на неделю. Мммм… Хорошая идея. Давно мы с ней не выезжали к морю.

Дальше всё закручивается в какой-то сумасшедший Орловский микс. Маме очень нравится предложение Макса устроить медовый месяц на пару недель, Джейк вспоминает, что давно не возил внуков американским родственникам, а баба Вера сразу забывает про свой огород и напрашивается к Маришке в помощницы с детьми. Знаю я её помощь. К деду Джейка собралась — не просто так ночами по скайпу практиковалась в английском языке.