Книга Раз, два, три, четыре, пять. Будем мы тебя..., страница 77 – Маргарита Климова

От этих слов я вся начинаю пульсировать и течь. Делаю, как он сказал, раскрываюсь полностью под частым и шумным дыханием, провожу пальцами по лепесткам, выписываю спираль по чувствительному клитору и издаю стон, выходящий с хрипом из груди.

— Хорошо, малыш, — замирает Ник, сглатывая слюну. — Засунь пальчики в себя, а другой рукой сожми грудь. Да. Так. Покрути сосок и оттяни его. Сильнее. Представь, что это я тяну.

Исполняю их указания, возбуждаюсь ещё сильнее от порочности происходящего. Они жадно впитывают каждое касание, каждую ласку, поглаживая в ответ себя. Мы, как три озабоченных придурка, занимаемся рукоблудством, пожираем эмоции друг друга, насыщаемся стонами, рваным дыханием.

Не знаю, как называется то, что мы проворачиваем — тантрический секс или обычная коллективная мастурбация, но кончаю я не хуже, чем под ними. Парни догоняют сразу, выплёскиваясь одновременно и набрасываясь с поцелуями на меня.

— Нужно собираться к родителям на вечеринку, — смотрю на время и потягиваюсь кошечкой. — Семейную встречу Нового года никто не отменял.

— Карнавальные костюмы надевать? — перегибается через подлокотник Ник и поднимает с пола трусы и бороду.

— Вряд ли родители оценят такой видок. Хотя… Это может их отвлечь от новости, которую я собираюсь сегодня рассказать. Если повезёт, ваши трусы перетянут на себя основное внимание и разбавят тяжёлую обстановку, — ставлю ребят в известность о своём решении.

— И какую новость ты им сообщишь? — перестаёт паясничать Ник и зависает в ожидании.

— Боюсь, не очень радостную. Не повезло им с дочерью. Мало того, что совратила братика, так ещё позарилась на его друга и сына партнёра отца. А самое главное, признаюсь в своей никудышности и неразборчивости. Не могу выбрать между сахаром и молоком. Предпочитаю всё сразу. Очень сладкий кофе с густой, молочной пенкой.

— Ради такого нужно получше одеться, — выдыхает Яр, упираясь лбом в моё плечо. — Бороды будет достаточно. Пусть сразу видят, как мы любим тебя.

— Глупый, — глажу его по голове, зарываясь в волосы и массируя кожу. — Любовь, она в сердце, а не в стоячем члене.

— Предлагаешь распороть грудную клетку и продемонстрировать неровное, срывающееся в истерию, биение?

— Предлагаю просто быть рядом.

Алёна

Отчий дом и сад встречают волшебной сказкой с украшенными деревьями, яркими гирляндами, развешанными по фасаду дома, мигающими фигурками новогодних героев. Олени, сани, пузатый Дед Мороз, подтаявшие ледяные домики и горки.

— Охренеть, — ударяется челюстью о колени Ник. — С детства такого не видел, да и то было только раз, когда родители вывезли меня в штат Индиана в Картер к Санта Клаусу. Оооо. Я тогда обожрался снега и сосулек, а после слёг с ангиной.

— Родители всегда делали на праздники сказку, — с ностальгией закатывает глаза Яр. — Ради детей и внуков. Здо́рово было, весело… особенно после детского дома. После него Даша с Максом казались не из этого мира. Ведь не бывает так. Дерьмо, дерьмо, дерьмо, а по середине солнечный свет, тепло, любовь, забота, доброта.

Обнимаю его, сочувствуя всему, что пришлось пережить. Яна с Марьяной были маленькими и практически не запомнили тяготы детского дома, но Яр пережил всё сполна, хлебнул столько горя, сколько не каждому взрослому отвешено.