Книга Барышня-попаданка. Лайфхаки из 21 века, страница 23 – Вивьен Ламур

Остановилась. Вспомнила, как он сегодня скакал верхом, как хмурился, как долго стоял на ногах во время осмотра имения. Его старая рана наверняка давала о себе знать.

«А ведь и ему не помешала бы солевая ванночка, — подумала я. — Снимает усталость и боль».

Неуверенно сделала шаг, потом другой. Решилась: надо подойти, предложить. Неловко? Да. Но он не чужой уже.

Я глубоко вздохнула и пошла к кабинету.

Остановилась перед дверью. Сердце колотилось где-то в горле. Зачем я иду? Что скажу?

«Дмитрий Сергеевич, у вас нога болит? Позвольте, я помогу?» — звучало в голове. Слишком официально. Слишком… глупо.

Я подняла руку, чтобы постучать.

И в этот миг дверь распахнулась.

На пороге стоял он. В одной рубахе, без сюртука, волосы растрепаны. Взгляд усталый, но внимательный. Мы смотрели друг на друга в двух шагах, глаза в глаза.

Я набрала воздуха в легкие, чтобы сказать, когда он...

Глава 9. Ночной разговор

Дмитрий Сергеевич опередил меня, не дав сказать первой:

— Катя... то есть, простите, Катерина Петровна, — поправился он. — Что-то случилось? Я могу вам помочь?

В его голосе была искренняя тревога. И в то же время радость вперемешку с удивлением от того, что я здесь, в такой поздний час. Он отступил в сторону, жестом приглашая войти.

Я переступила порог, чувствуя, как горят щеки. Взяла себя в руки.

— Ничего не случилось, — ответила я. — Я сама пришла предложить помощь, а не просить о ней.

Он удивленно поднял бровь.

— Я заметила, как вы сегодня после охоты хмурились, — продолжала я. — Как прихрамывали к концу дня. Старая рана, видно, дает о себе знать.

— Есть немного, — признал он.

— Я могу облегчить боль, — сказала я. — Солевая ванночка снимает усталость и отечность. И желательно делать это почаще, тогда будет толк. А еще лучше в комплексе: после ванночки укутать ногу, чтобы тепло сохранялось, а потом…

Я запнулась. Он смотрел на меня, и я вдруг почувствовала, как жар заливает щеки. Зачем я это говорю? Зачем расписываю, как за больным ухаживать? Неловкость сковала язык, и я опустила глаза, не в силах продолжать.

Дмитрий молчал. Потом сказал тихо:

— Я тронут вашей заботой, Катерина Петровна. Вы удивляете меня. И восхищаете.

Я подняла взгляд. В его глазах не было насмешки, только теплая, спокойная благодарность. И что-то еще, отчего сердце забилось быстрее.

— Я только предложить хотела, — еле слышно добавила я. — Если позволите…

— Я помню о приличиях, — сказал он, и голос его звучал ровно, но я слышала в нем то самое, невысказанное. — О вашем трауре. И готов ждать. Ждать того момента, когда...

Он замолчал, не договорив. Я понимала без слов. Мы смотрели друг на друга. Тишина затянулась, наполняя комнату чем-то невысказанным, но таким понятным.

Я отвела взгляд первой.

— Так вы позволите помочь? — спросила я. — Тогда принесите, пожалуйста, таз и теплую воду. А я схожу за солью.

Он кивнул и вышел.

Я пошла на кухню. В доме было темно и тихо, только половицы поскрипывали под ногами. На полке, где всегда лежал запасной мешочек с солью, я нашла его, подхватила и вернулась в кабинет.

Дмитрий уже поставил таз на пол, рядом стоял кувшин с горячей водой. Я высыпала соль, размешала.

— Садитесь, — сказала я. — И снимите сапог.

Он сел в кресло, снял сапог, закатал штанину. Я отвернулась, давая ему время опустить ногу в воду. Потом взяла плед, которым дядюшка обычно укрывал колени у камина, и укутала его ноги поверх таза.