Книга Барышня-попаданка. Лайфхаки из 21 века, страница 20 – Вивьен Ламур

Помолчали. Потом дядюшка спросил:

— Ну как тебе Шувалов?

— Хороший человек, — ответила я уклончиво. — Видно, что хозяйственный.

Дядюшка хитро прищурился:

— Вдовец, богатый, крепкий. Тебе, Катюша, такой жених — не чета молокососам. Дмитрий, конечно, хорош, но что он имеет? Имение запущенное, себя не нашел. А Шувалов — хозяин, в силе. И к тебе, я заметил, присматривается.

Я вздохнула:

— Дядюшка, я в трауре по отцу. Год не прошел. Не до женихов мне.

Он кивнул:

— Верно, время есть. Только ты держи ухо востро. Оба хороши по-своему.

Я пожелала ему спокойной ночи и вышла. Проходя по коридору, увидела свет под дверью Дмитрия. Слышала шаги: он тоже не спал.

Поднялась к себе. Села у окна, смотрела на темный сад, на звезды, которые только начинали проступать на небе.

«Приглашение в гости, — подумала я. — Не просто обед, а целое имение. Увижу, как живут богатые помещики не по музейным экспонатам и не по историческим романам, а своими глазами. И каково это — быть хозяйкой в таком доме».

Я задумалась. Конечно, одной молодой девушке наносить визит холостяку или вдовцу было бы неприлично, но в сопровождении дядюшки, моего законного опекуна, это вполне допустимо. Тем более, что приглашены мы все: и дядюшка, и Дмитрий Сергеевич.

За окном чуть слышно шуршали листья. Где-то в доме пробили часы.

В голове уже крутились вопросы: как устроена оранжерея, какие породы собак на псарне, чем кормят гостей. Любопытство пересиливало усталость. А еще было интересно, как поведет себя Дмитрий в чужом доме. И что Шувалов скажет, когда мы приедем.

Я усмехнулась своим мыслям, расплетая косу.

«Посмотрим, — решила я. — Посмотрим».

Глава 8. В гостях у Шувалова

Я сидела на траве, подстелив плед, и смотрела, как вдалеке по полю несутся собаки. Дядюшка рядом оперся на трость, щурился от солнца. В воздухе пахло нагретой землей и полынью. Где-то за оврагом лаяли гончие, слышались резкие крики: «Гони!», «Стой!».

— Азартная вещь — охота, — сказал дядюшка, не оборачиваясь. — Люблю смотреть, как собаки работают.

— А почему не стреляют? — спросила я. — Я думала, охота — это с ружьями.

— Стрелять-то можно, да не на кого, — он усмехнулся. — Сезон закрыт. С весны до середины лета дичь берегут, чтобы не перевелась. Тетерева сейчас с птенцами, утки тоже. Вот и гоняют собак без ружей, чтобы навык не теряли.

Я кивнула, хотя раньше не задумывалась об этом. В двадцать первом веке охота для меня была чем-то далеким, из фильмов. А тут живая, с азартом, с собаками, которые носились по полю, припадая к земле.

Неподалеку я разглядела двух всадников. Шувалов — крупный, массивный, сидел в седле уверенно, покрикивал на псов. Дмитрий держался легче, подвижнее. Он нагнулся, что-то крикнул, и одна из легавых замерла в стойке: напряженная, с поднятой лапой.

— Хороша, — одобрительно сказал дядюшка. — Стойку держит.

Я смотрела на Дмитрия. Он был в своей стихии: ловкий, подтянутый, видно, что гусарская выучка не пропала. Шувалов тоже хорош, но тяжелее, массивнее. А Дмитрий как струна.

Охота кончилась быстро. Шувалов свистнул, собаки послушно сбились в кучу. Он погладил одну, что-то сказал егерю, потом подъехал к нам.

— Ну что, — сказал он довольно, — молодцы псы. Еще немного, и можно будет на настоящую охоту.