Книга Ни толку, ни проку, не в лад, невпопад..., страница 160 – Тамара Шатохина

Мне – нет.

Эти сны не покидали, я надумывала и вызывала их сама. И это было даже приятно – ложась каждый вечер в постель, с предвкушением призыватьтевоспоминания – будто возвращаться в сказку. Потому что вспоминалось исключительно хорошее - только красивые и приятные моменты. А когда и не настолько приятные, но и плохими они уже не казались – та же езда на лошади. И лошадь была красивой, и Джейн смотрелась на ней, скорее всего, изумительно – об этом говорили длинные взгляды Томаса Ризли, которые сейчас, со временем, я интерпретировала правильно. Но каждый вечер я тянула из памяти не его и не нашу единственную ночь.

Я вспоминала настоящее волшебство: лунный лес, полосы предрассветного тумана, влажные папоротники, молчаливые тени в отдалении и высокий мужской силуэт, нависающий надо мной и буквально пышущий жаром желания – иначе и не скажешь. Хотя передать эти ощущения словами невозможно, наверное - нужно на своей шкуре… чтобы проняло до печенок, как меня! Слова – пыль, хотя они, конечно, важны. Но главное, как они сказаны! Важно - поверить.

Я прогоняла через память и сердце каждое его слово, малейший нюанс интонации, вспоминала ритм дыхания и свою готовность поддаться в какой-то момент такому чувственному напору, покориться его силе! Я смаковала свои воспоминания, как сладкие леденцы… «Я многие годы безумно люблю вас…», «все это слишком сильно у меня…» И хрен бы с ним, что дальше следовало - «Джейн»! Я почти не видела его тогда, так… темная тень, очертания, но сейчас ясно угадывала блестящий пристальный взгляд в темноте, ожидание и настоящую муку во взгляде – годы же! Вспоминала все те почти эфемерные знаки и намеки, которые не воспринимались и не понимались мною раньше. Я же прямая, как палка и мне нужно только так - в лоб, прямым текстом.

И будь я чуть слабее духом… не плотью, и потихоньку влюблялась бы этими длинными и бесконечно одинокими вечерами. Влюблялась заочно, с безнадежным опозданием, проваливаясь в пропащие мечты и рыдая, чего доброго, о несбывшемся.

Но я же умная – я анализировала и взвешивала. Очарование ночного леса больше не парализовало мозг глупыми мечтами. Понятно, что внутреннее наполнение тоже влекло Адера, но для мужчин всегда важнее тело. Только эти выводы и спасали – что не ко мне он с этим… Или не совсем и не только ко мне с такой беззаветной, испытанной годами любовью. Поэтому жалеть об упущенном - не жалела. Но как же хотелось любить и не просто любить, а чтобы взаимно, чтобы - сказка.

Я мечтала не об Адере Бигли, а о его любви ко мне. Пускай все же - ко мне? Всколыхнул он ею что-то давно уснувшее, разбудил, взбаламутил.

И когда такая вот… скажем так – резко образовавшаяся потребность в любви жамкала душу особенно сильно, я особенно сильно и нервничала, и психовала. В какой-то день даже отодвинула кровать под другую стенку – Цимлянский беспокоил и бесил бесконечным ворочаньем и кашлем – курил гад, почти не переставая. Мучил, мешал спокойно жить… и я затыкала уши берушами, чтобы не переживать за дурака. И все равно переживала. А еще всерьез стала мечтать о любви, в которых был бы и толк, и прок. Я допускала, что она вполне может случиться. Величество умел исполнять желания! Так почему бы ему не исполнить еще одно, по последней моей просьбе? Явно же там не слабо.