Книга Ни толку, ни проку, не в лад, невпопад..., страница 180 – Тамара Шатохина

— Очьень вкусно, - улыбался он, заглядывая ей в глаза.

— О-чень, - поправляла она с улыбкой и уходила, царственно расправив плечи - боярышня. И да – наряжалась. И очень помогла с перевязками, когда нужно было осторожно ворочать больного. Не боясь крови и не теряясь, только хмурила брови и крепко закусывала нижнюю губу, отвлекая от дела.

Адер уже очень давно не был с женщиной. Но когда воевода предложил сосватать для него подходящую пару, отказался. Еще помнил тогда, еще снилась иногда та Ольга. Семь дней уже – нет.

Это было не так и много. Но он успел разобраться в себе, глядя ночью в темноту слепым взглядом– часто не спалось. Эта Ольга совсем не была похожа на Джейн. Но чем-то неуловимо напоминала ту – вторую. Походкой, прямым взглядом, уверенным голосом. Волновала, будоражила, будила желание. Дразнила – будто нечаянно и не понимая. А может и правда не понимала, насколько маняще проглядывает сквозь прорезные узоры кожа плеч, как чувственно скользит по ним тяжелая коса, заставляя представлять эти волосы распущенными, спадающими по тонкой рубашке, а то и…

Сейчас думалось, что не зря обмолвилась о России та Ольга. Не зря судьба привела его сюда.

Он получил согласие. Глядя ему в глаза, боярышня ответила, что благодарна за его выбор и что будет ему хорошей женой.

— А главное – послушной, - хмыкнул отец.

— Непременно. Благодарствую за совет, батюшка, - поклонилась Ольга ему в пояс.

— Ты гляди… - пробормотал тот, - а что - может быть и так? А жить где пожелаешь, Олюшка?

— А где муж велит, батюшка, - отрезала девица. Адер счастливо улыбался – снулая рыба и не могла ему нравиться. Сейчас уже не могла. Взглянув на него, отец опять хмыкнул – тоже будто довольно.

Перед его отъездом их оставили вдвоем. Боярин разрешил, дав малое время на разговор. Нужно было спешить – резко потеплело и санный путь в короткое время могло развезти.

Стоя в теплых сенях, они прощались до времени, когда станет дорога и прекратится распутица. Тогда и собрались сыграть свадьбу. Адер не хотел тянуть – высохнет степь и царь может позвать в поход на Казань. Не только не хотел тянуть, но еще и не мог – с трудом держал себя в руках возле невесты. Чужая речь пока еще плохо давалась, не получалось у него передать то, что чувствовал. Хотя еще с Испании помнил серенады, слышал песни стрельцов у зимнего костра – о далекой зазнобе, о тоске любовной и войне-разлучнице. Красивые песни, душевные. Да и просто сказать он мог бы многое – как много ошибался, как долго шел к ней, а она взяла и сама нашла его… Говорить он хотел и мог бы долго. Но боялся сейчас сказать что-то не то или не так, путаясь в чужой речи, и все испортить. Чувствовал себя и правда немым – немцем.

Так и стоял, сцепив руки за спиной, чтобы не дать им воли. Но просто молчать было невыносимо и Адер заговорил – по-своему, на английском. Смотрел ей в глаза и говорил о том, что все эти дни жарко теснилось внутри, радостно облекаясь теперь в слова. Ольга тоже смотрела во все глаза и слушала его речь, как самую красивую песню. Сердцем, похоже, угадывая смысл сказанного и следя за мужскими губами, с которых слетали ласковые и страстные слова. Прижав руками горящие щеки, блестела глазами и торжествующе улыбалась. Снаружи позвали:

— Пора – дорога!