Книга Анатомия обмана, страница 218 – Татьяна Ларина

— Вы можете заехать, – вдруг раздалось откуда-то, я осмотрелась и увидела динамик.

Ворота стали медленно открываться, и Илья нажал на газ. Мне казалось, что мы вторгаемся на вражескую территорию, где на каждом метре скрыты мины. Стало страшно, но одновременно с этим крепла моя уверенность в том, на что мы с Романовым решились.

— После въезда направо, там парковка. Далее проходите в дом, вам откроют, – скомандовал охранник.

За столько лет территория перед домом Филатовых сильно изменилась. На месте старого парника сейчас была парковка для автомобилей, а там, где Михаил Сергеевич некогда разбил клумбу, светились окна крытой беседки. Я не помнила ни вымощенных плиткой дорожек, ни кованых фонарей, ни фонтана в центре сада. Сам дом тоже выглядел совсем иначе, нежели прежде. Теперь в нем было три этажа и стеклянная мансарда, появился зимний сад и широкая пристройка – то ли бассейн, то ли спортзал, а может быть, и то, и другое.

Выйдя из машины, не дожидаясь Ильи, я быстрым шагом направилась к крыльцу, все еще украшенному рождественскими атрибутами. Про себя я проговаривала гневную речь, которую собиралась выплеснуть на Инну Михайловну. Будь моя воля, пнула бы ногой гирляндового оленя, встречающего гостей на широкой лестнице перед входом, а лучше запустила бы им в окно первого этажа, за которым был виден силуэт матери Игоря. Она ждала меня, высматривая в свете садовых фонарей как хищник глупую жертву, самостоятельно идущую к ней в лапы.

Илья нагнал меня у самой двери, когда я уже тянулась к кнопке звонка. Он взял меня за руку и крепко ее сжал, то ли выражая поддержку, то ли предостерегая от необдуманных действий.

— Слушай, что бы ни случилось, не теряй голову, хорошо? – прошептал Илья. В ответ я молча кивнула. – И помни: ты не одна. Я рядом.

Нам открыла женщина средних лет в темно-синем платье с повязанным кипенно-белым фартуком. Неужели Филатовы настолько вжились в роль новой аристократии, что решили завести себе экономку и вырядить ее в форму? Наверняка очередная придурь Инны Михайловны. От этого подражательства «лучшим домам Лондона» стало противно.

— Проходите, – произнесла женщина скрипучим голосом и отшагнула, пропуская нас в белоснежную прихожую. – Здесь вы можете разуться и дальше направо в гостиную. Инна Михайловна вас ждет.

Тапочки нам не предложили, и мы в одних носках пошли по холодному каменному полу. Внутри, как и снаружи, дом был полностью переделан. Если раньше здесь все подчеркивало богатство хозяев – мебель из массива дерева, хрустальная люстра, картины в золоченных рамах, то сейчас основной акцент был на стиле и сдержанной изысканности. Современность умело сочеталась с классикой в интерьере, что, очевидно, было заслугой лучших дизайнеров.

— Не скажу, что удивлена твоему появлению, – ледяным тоном заявила Инна Михайловна. Она все еще стояла у окна и не повернулась в нашу сторону, когда мы вошли. Как всегда, эта женщина выглядела безупречно. Даже дома на ней был надет светло-бежевый деловой костюм с узкой юбкой-карандашом и туфли-лодочки на тончайшей шпильке в тон одежде. Обувь явно домашняя, но совершенно неудобная. Ее светлые волосы были убраны в низкий пучок и ни одна прядка не смела из него выбиться.

Ее спокойствие и холодность окончательно вывели меня и себя. Как она смела держаться так отстраненно и равнодушно, в то время, когда моя мама по ее вине лишилась дела жизни.