Онлайн книга «Анатомия обмана»
|
— Вы решили выжить мою мать из пекарни?! Что вы за человек такой?! Что она вам сделала?! – я хотела шагнуть в сторону Филатовой, но Илья меня удержал. — Акция – реакция, – ухмыльнулась мегера, разворачиваясь ко мне лицом. – Я предупреждала тебя, чтобы держалась подальше от моего сына, ты не послушала – вот результат. — Мы с вашим сыном больше не вместе! — Но ты его не оставляешь в покое. Заявилась на завод, всем рабочим продемонстрировала вашу связь. Этого мало?! – прошипела она, демонстрируя, наконец, какие-то эмоции. Ее глаза горели такой злобой, что, казалось, прожгут во мне дыру. Кроваво-красные губы превратились в тонкую линию, а черные как смоль брови орлиными крыльями сошлись к переносице. — Я приходила к вашему сыну по делу, и у нас нет никакой связи! — А… – Инна Михайловна бросила беглый взгляд на Илью и снова воззрилась на меня. – Понимаю… Не с моим сыном… Меня не волнует, с кем ты путаешься! Можешь якшаться хоть со всем городом, если держишься подальше от Игоря. Ты же имела наглость нарисоваться на моем заводе! Была в кабинете сына, в кабинете директора по качеству, а потом устроила сцену на улице. Таким людям, как ты, нет места в моем городе. И теперь, когда у твоей матери больше нет ее пирожковой, ничего вас в Романовце не задержит. — Ошибаетесь, – вмешался Илья. – Вы отобрали помещение у Галины Дмитриевны, но это не единственная составляющая ее бизнеса. — Никто в этом городе не сдаст ей площадь под забегаловку. Если Эвелина любит свою мать, то позаботится о том, чтобы она открыла свою пирожковую в другом месте. — Знаете, вы такая сука! – процедила я. — Мерзавка! Вон! – взвилась Инна Михайловна. — И не подумаю! Злость и обида придали мне сил. Раз я здесь, нужно пользоваться ситуацией, дать отпор этой гадине. Показать, что я ее не боюсь. Она может диктовать условия каждому в этом городе, но только не мне. Я не подчиняюсь Филатовым. В конце гостиной располагался шикарный бар: мраморная стойка со стоящими вдоль нее высокими стульями, зеркальный шкаф со всевозможным алкоголем, ряды рюмок, фужеров и бокалов, висящих на специальных держателях. Я зашла за барную стойку и стала хозяйничать: взяла бутылку выдержанного шотландского виски, хрустальный рокс с серебряного подноса и плеснула в него щедрую порцию. — Илья, ты за рулем, тебе не предлагаю, а вот я угощусь, – бросила я, даже не взглянув на ошарашенного друга. Кажется, и он, и Инна Михайловна так поразились моей выходке, что замерли в молчаливом ожидании, что будет дальше. — Виски со льдом не пьют, хотя я люблю разбавить. – Я огляделась, но не нашла ведерка со льдом. – Так и быть, в этот раз угощусь чистым. – Я сделала глоток, но закашлялась. Виски оказался слишком крепким. – Жестко… — Ты что себе позволяешь?! – взревела мегера, отойдя от первого шока. — А что?! Беру пример с вас. Вы же ведете себя как хозяйка Романовца, считаете, что вам все дозволено, вот и я решила попробовать, как это: чувствовать, что мне можно все. Я ничем не хуже вас. Зарубите себе на носу – все люди равны, и вы не ровнее других. — Забываешься, девочка! Я думала ты явилась, чтобы умолять меня сохранить пекарню твоей матери, может быть, я бы подумала, но ты… — Но я не умоляю, – нараспев протянула я и сделала еще один глоток виски. На этот раз готовая к его крепости, я не закашлялась. |