Книга Мелодия двоих, страница 58 – Амарисса Ли

— Я… Я пойду, — сказала она, отступая на шаг назад.

— Серьёзно? — он вскинул бровь.

— Да, думаю, что да. Просто… Я… Мне…

Полина глубоко вдохнула, не зная, как сказать, откуда узнала о случившемся.

И этот его взгляд, карабкающийся в душу, выгребающий и выворачивающий наизнанку.

— Посиди со мной, — сказал Саша.

И она вдруг… Просто улыбнулась, отчаянно сильно кивнув головой несколько раз.

Фихнеев сел на деревянный пирс, достал сигарету, затем повернул голову, наблюдая за тем, как рядом уселась Иванова, забывая об изящности, и аккуратно плюхнулась, подтянув колени и положив на них голову.

— Будешь? — он протянул пачку к девушке.

— Нет, — ответила Полина, вспоминая, как на языке от папирос оставалась терпкая горечь.

Она курила, будучи школьницей, когда не хотела выделяться из толпы. Эта дурь была мгновенно выбита из головы, когда наступило осознание, что не стоит потакать желаниям остальных. Она вполне могла решить сама: хочет или нет травиться табаком.

— А было время, когда ты сбегала с уроков, чтобы покурить за гаражами, — усмехнулся Фихнеев, оставляя пачку сигарет между ними.

— Было время, когда ты не курил, — в тон ответила Иванова, поворачивая голову к нему.

— Не было такого времени, — вдруг сказал Саша, выпуская изо рта дым.

— Сколько тебе было лет, когда ты начал курить?

— Пятнадцать.

Полина хлопнула слипшимися ресницами, выглядя удивлённой. Фихнеев никогда не был замечен за чем-то подобным. Он тщательно скрывал это, иначе как объяснить отсутствие табачного шлейфа от него, если он начал курить в пятнадцать?

— Врёшь?..

Саша повернулся к ней, и она вдруг поняла, насколько он был уставшим, вялым и болезненным. Его губы слабо дрогнули в улыбке.

— Нет. Я просто был более осмотрителен в таких вещах, — ответил Фихнеев, и Иванова узнала в его словах тонкий намёк на её буйную жизнь в шестнадцать.

— Это было всего лишь раз, — прорычала Полина, ненавидя за то, что это гадкое воспоминание шло за ней, наступая на пятки.

— Иванова, ты половину девятого и большую часть десятого классов ходила словно под чем-то. Постоянно с замыленным взглядом, вялой речью и отсутствием строгости к учёбе.

Она прикусила губу, когда Саша продолжил:

— Твои дружки влияли на тебя очень отрицательно, и я был в шоке от того, что твоя мама никак на это не реагировала. Ты же просто рыла себе яму. Пропал интерес к учёбе, ты еле закончила девятый класс. Я вообще с трудом поверил, что ты серьёзно решила пойти в десятый.

— Просто был плохой период.

Отмазка, которая должна была поставить точку в этом разговоре. Полине не нравился отчитывающий тон Саши, но он говорил правдивые вещи, которых никогда не озвучивал. Она ни разу не слышала в свой адрес нечто подобное от него, и это заставляло её притихнуть, прислушаться и услышать его взгляд на ситуацию.

— Это показатель безответственности и безнравственности, — строго сказал Фихнеев, бросив на неё колкий взгляд. — Ты была девочкой, подающей надежды на чёртову медаль. Даже ботанши, которые спали и ели с учебниками, были удивлены, что в тебе, маленькой раздолбайке, столько потенциала.

Он усмехнулся, стряхивая пепел, когда Полина неотрывно наблюдала за его эмоциями. Волосы растрепались, выглядели так, словно хотели, чтобы их причесали, осунувшееся и бледное лицо с не особо выраженными эмоциями. Просто такой… Нейтральный, но едкий.