Книга Мой летний эротический роман, страница 41 – Лена Лето

— Вероника, нам нужно поговорить, — деловым тоном начинает он.

— Да, нужно. Насчет моей книги.

Я по-прежнему стою перед ним. Мне боязно и на шаг приблизиться, вообще лишнее движение сделать, а босс сесть не предлагает.

— Кстати, о твоей книге. Почему ты пишешь эротику? — Он ставит локоть на стол и продолжает перекидывать мячик.

Куда-то не в то русло идет разговор.

— Вы же знаете, из-за денег, — осторожно отвечаю я.

— То есть… это такая писательская проституция? — глядя мне в глаза, с любопытством спрашивает он.

Мои щеки стремительно теплеют.

— Пока что это нельзя назвать проституцией: я еще ничего не заработала. — Пытаюсь улыбнуться, но только нервно дергается уголок губ.

— Хм… — Ох, босс так произносит этот звук, что он совершенно неуместно отзывается у меня в солнечном сплетении. — А бесплатная проституция — это…

— Ну хватит! — возмущенно произношу я. Вот уж точно не собираюсь слушать такое по отношению ко мне. — Я хочу заключить с издательством договор на публикацию моей книги.

Мячик застывает у босса в руке.

— Которой еще нет, — с интересом уточняет он.

— Но будет. Мы можем оговорить условия, при которых…

— Остановись. — Он откладывает мячик на стол и снова разваливается в кресле, будто занимает удобное положение для долгого разговора. — Этого не будет.

В груди сильно, болезненно колет.

— Почему? — уже тише спрашиваю я.

— Потому что я не уверен, что ты завершишь книгу. И что она будет достойного качества.

— Но вы обещали… — У меня щиплет в глазах.

— Это было до того, как ты решила отказаться от моей помощи и действовать самостоятельно.

В кабинете повисает тишина. Я все тяну время, не хочу признаваться себе в том, что сразу поняла смысл его фразы: если я не продолжу писать книгу вместе ним, — другими словами, если сцены, подобные той, что была в ванной, не повторятся, — он не издаст мою книгу.

— Вы меня шантажируете? — ледяным тоном спрашиваю я, а внутри стремительно закипает злость.

— Чем, Вероника? — Он так искренне удивляется, будто мое предположение немыслимо. — Мой шантаж выглядел бы куда проще: или увольняйся, или трахни меня.

Я дергаюсь от этого слова, как от пощечины. Никогда никто не произносил его при мне, тем более, глядя в глаза. Это унизительно! Я чувствую обиду, но куда сильнее — злость. Она переполняет меня.

— Похоже, вчера при падении вы все же сильно ударились головой, босс, — дрожащим голосом говорю я.

— Еще одна банальность… Выбирай, Вероника. Чего тянуть? — напирает босс со злым азартом. Словно это месть, словно я его сильно задела. Только чем?.. — Давай сделаем эту сцену более драматичной, что скажешь, писательница? Создадим эффект тикающей бомбы. — Он подается вперед, сцепляет руки в замок. Смотрит на меня, как удав, не отрываясь. — Тебе нужно принять решение прямо сейчас: у тебя три секунды на то, чтобы согласиться, или ты уволена. Ну что, Вероника, трахнешь меня? Прямо здесь, прямо сейчас.

От злости, обиды и унижения у меня сердце колотится так сильно, что перед глазами начинают плясать разноцветные пятна.

— Три… два… — считает он.

— Хорошо! — говорю сквозь зубы. — Я это сделаю.

Решительно направляюсь к боссу.

Он улыбается. Улыбается!

По пути хватаю папку «Дело» и со всей силы вмазываю ею по довольной физиономии босса.