Книга Мой сумасшедший новогодний Роман, страница 57 – Инна Инфинити

— Хватит цитировать говнопсихологов из телеграм-каналов! — рявкаю. — Лучше помоги отговорить их!

— Мои родители не послушают меня. Если честно, у меня с ними почти никаких отношений нет.

— Как это? — удивляюсь.

— Да просто. Про отца я тебе сказал, что скорее всего он не мой отец. А с матерью мне в принципе не о чем разговаривать. Когда мне исполнилось восемнадцать, они отдали мне нашу старую квартиру в Москве. В основном я живу там, а они в коттедже. Я приезжаю в коттедж только на длинные праздники и каникулы. Но приезжаю не к родителям, а просто отдохнуть от города и повидать школьных друзей.

От слов Ромы меня аж озноб пробирает. Мне становится его жалко. Вот только по Роме не скажешь, что он страдает из-за таких отношений с родителями. Кажется, ему реально... похуй.

— Ну, у меня все не так. У меня с родителями очень хорошие отношения, и для меня их признание — это удар.

Рома молчит, глядя в деревянный потолок чердака. Его взгляд пустой, безразличный. Ну неужели его у него совсем ничего не ёкает?

— Когда-то я цеплялся за родителей, — вдруг говорит, продолжая безучастно глядеть вверх. — В детстве, лет в восемь, десять, двенадцать. Мне очень хотелось родителей. Они много работали, строили бизнес. А в свободное от работы время собирали дома эти сборища. Я сидел один в своей комнате и не понимал, почему какие-то незнакомые люди им важнее меня. Почему они проводят время с ними, а не со мной.

У меня сжимается сердце, а на глаза наворачиваются слезы. Я представляю маленького десятилетнего мальчика, который сидит один в своей комнате и боится выйти, пока родители веселятся с гостями.

— А сейчас мне просто похуй на них, Кир. Вот правда. Даже если завтра моих родителей фура переедет. Вот вообще похуй.

— Нельзя так, Рома!

Мой голос срывается. Почувствовав это, Самохин поворачивает ко мне голову.

— Ты что, плачешь? — прищуривается. — Из-за родителей?

— Я представила одинокого десятилетнего мальчика, и мне стало его жалко.

Рома смеется.

— Не надо. Этого мальчика давно нет.

Я все еще думаю, что Рома мог бы помочь мне сорвать свадьбы родителей. Но как мне его уговорить? Как достучаться до него?

Я убираю в сторону кружку с недопитым чаем и подползаю к Роме. Выдергиваю из-под головы одну его руку и крепко сжимаю. Самохин, не ожидавший от меня такого порыва, удивленно смотрит.

— Рома, пожалуйста, помоги мне отговорить их, — прошу с чувством. — Ну ты что, серьезно хочешь, чтобы я стала твоей родственницей? Я — бесячая Кира Власова, которая перевернула тебе на голову салат и обломала тройничок с классными чиками.

— Ты мне не родственница, — заявляет резко. — Но насчет остального ты права. Ты бесячая пиздец, Кира.

Слова Самохина совсем не обижают меня.

— Ромочка, ну пожалуйста, помоги мне.

Господи, сказал бы мне кто неделю назад, что я буду так унижаться перед Самохиным и называть его Ромочкой, ни за что бы не поверила.

— Умоляю тебя. Проси что хочешь — я выполню любое твое желание.

— Ты и так должна мне одно желание.

— Я выполню еще одно твое желание. Миллион твоих желаний!

Так, Кира, притормози. А то ты с ним не расплатишься.

Самохин выгибает правую бровь.

— Миллион моих желаний?

— Эм... ну, давай не миллион, а десять?

— Десять моих желаний?

— Да.

— И еще одно ты мне должна. Значит, одиннадцать.