Книга В рамках дозволенного, страница 108 – Валерия Савельева

— Его здесь нет! – взвыла я, когда последний ящик с соленьями был отодвинут в сторону.

— Лада, у тебя истерика, – как попугай, повторил Тимка.

И я сорвалась. Ринулась к нему, обвиняющее тыча пальцем в его грудь, на каждом слове повышая голос.

— Истерика? – ткнула пальцем в его грудь. – А кто виноват? Кому нужно было половину дня рыться в макулатуре и оставлять дверь открытой? Кто не думал головой, когда строил из себя взрослого?

— Лада…

— Это ты виноват! – рявкнула я. – Ты вечно ведешь себя как маленький засранец. Ты не думаешь о других. Зачем вообще нужно было рыться в этих дурацких бумажках?

— Лада, – Тим спокойно покачал головой, словно это я маленькая девочка, и добавил свое коронное, – малышка.

— Я. Не. Малышка!

Рвано выдохнула, сжимая кулаки и ощущая, как глаза застилают слезы. Дурацкие слезы, почему я никогда не могу сдержаться? Дурацкий Тимка, который строит из себя взрослого. Дурацкая я… которая ведет себя как маленькая.

— Слышал? Хватит! Кота угробил, еще и меня достать хочешь?

— Ла-ада!

— Что Лада? Уже вечность как Лада. Зачем я только подписала этот ваш долбаный контракт? – Хотелось или крушить, или рыдать, и я выбрала первое, со всей силы стукнув Тима кулаком по груди. Он даже не дрогнул, и я раздраженно саданула еще разок. – Зачем только ты свалился на мою голову вместе со своими родителями? Ненавижу!

Голос звучал визгливо и хрипло, словно не мой. Какая-то частичка меня уверяла, что это неправильно, что стоит успокоиться и перестать обвинять Тима. Но в груди бурлила ярость.

— Хватит! – вдруг гаркнул Тим, хватая меня за запястья. Какой это был удар? Третий? Пятый? Одиннадцатый? – Хватит, кот найдется. Я сейчас всех на уши поставлю. Найдем! А ты сядь, успокойся…

— Я спокойна!

Тим усмехнулся, а в следующее мгновение ухватил меня за подбородок и… поцеловал?

Странно, непривычно… приятно.

Я задохнулась, когда его теплые губы накрыли мои, когда пальцы крепче сжали мой подбородок, вынуждая запрокинуть голову, согласиться, ответить. Это было как наваждение. Вот я кричала, готова была рвать и метать, убить Тима – а секунду спустя на талии лежала его сильная рука, грудью я прижималась к его груди и, черт побери, отвечала!

Потому что не ответить на этот поцелуй было невозможно. Я с первого дня в этом доме знала, что Тим настойчив, но сейчас он был подавляющ. Или мне снесла голову недавняя истерика? Почему бы иначе я стояла теперь, цепляясь за его рубашку, чтобы не упасть, и самозабвенно целовалась… со своим учеником, с…

— Видит бог, ты сама меня вынудила, – прошептал Тим, отстраняясь и тяжело дыша.

Я ничего не ответила. Потому что не могла. Я стояла посреди подвала и ощущала, как мир вновь наполняется звуками, цветами и запахами. Как бешено стучит сердце в груди, грозя пробить ребра, как саднит сорванное криками горло, как подгибаются ноги, ставшие ватными. Я не могла отпустить рубашку Тима, потому что иначе бы упала, и чувствовала, какая ткань мягкая и что она все еще приятно пахнет порошком, хотя парень проходил в рубахе с самого утра.

Я опустила голову, утыкаясь лбом Тиму в грудь. Он не двигался, лишь слегка поглаживал мою спину. Но так не могло продолжаться долго.

— Тим… – начала я, вскидывая голову.

— Я найду кота, – прервал он, криво улыбаясь и убирая руку с моей талии. – Ты поставь пока чайник, приди немного в себя. Не переживай, главное.