Книга В рамках дозволенного, страница 132 – Валерия Савельева

Мое сознание медленно прояснялось. Стало холодно, словно мое охваченное лихорадкой тело вдруг оказалось на морозе, и только от тела Тима, крепко меня обнимающего, шло тепло. Кожа к коже. Я вздохнула, ощущая, как его мягкие губы осторожно целуют шею: от плеча все выше, выше…

Раздался звонок телефона на полу. Тим раздраженно что-то буркнул, но все же оторвался от поцелуев, отпуская меня и сползая с кровати. Избавился от презерватива, скинув его в мусорное ведро для бумаг, натянул боксеры и ответил на вызов, зажимая трубку между ухом и плечом и пытаясь облачиться в джинсы.

— Да! – рявкнул Тим в трубку, звонок его явно не радовал.

Я прыснула, услышав бодрый голос Дериглазова. Что именно он говорил, разобрать не удалось, но, кажется, что-то неважное. Из разряда «мне скучно, поболтать хотел».

— Выбрал же время… – простонал Тим. – Нет, Мить, я не хочу пиццу на ночь!

Ему удалось натянуть джинсы, и теперь он сидел на краю кровати, широко расставив ноги и опершись локтями о колени. Я тоже задвигалась, завернулась в одеяло, как в тогу, и попыталась собрать свою одежду. Кажется, где-то здесь были нижнее белье и шорты.

— Нет, тебя я тоже не хочу, – продолжал ворчать Тим. – Ни в гости, ни с пиццей, ни в каком ином смысле.

О, вот и шорты нашлись, и лифчик, осталось только попасть в середину комнаты за майкой.

— Все, хватит, отбой. Завтра – сколько душе угодно, а сегодня ты спишь в своей кровати и в одну глотку доедаешь пиццу, – сказал Тим и отключился.

Когда я собиралась надеть майку, он обхватил меня и прижал к груди. Ласково потерся носом о мое плечо, запечатлел короткий поцелуй и замер, ероша дыханием мне волосы на макушке.

— У тебя волосы запутались, – пробормотал он, осторожно пытаясь распутать колтун.

Что за котенок? Я улыбнулась, пытаясь удержаться от смеха, и расслабилась в кольце его рук. Отлично, раз на место дикого хищника пришел милый котенок, буду наслаждаться.

Теперь я точно знала, что нужно делать, когда уровень милоты достигает предела. Расслабляться. И получать удовольствие. Следующие три дня я могла бы охарактеризовать именно так. Все вроде бы было по-прежнему: утренние прогулки-пробежки, завтрак, подглядывание за занятиями Тима на турниках – правда, я призналась, что подглядываю, и теперь открыто наблюдала не из окна, а с качелей, – перелопачивание учебников, просмотр кино, игры, чтение. Летний график не изменился, но ощущения изменились.

От объятий и толстовки, которой по утрам на пробежке Тим накрывал мои плечи, от легких поцелуев и лежания вместе на кровати. От того, как Тим с наслаждением запрокидывал голову, позволяя пальцами расчесывать его волосы, и как я умилялась, глядя на него. Нежное ощущение, странное, но приятное. Никогда бы не подумала, что мы идеально можем уживаться с наглецом, который третировал меня первые дни, и не уставать от общества друг друга.

Об этом я думала, сидя в понедельник на качелях и лениво отталкиваясь ногой от земли. Покачивание приносило умиротворение, солнце горячими лучами касалось кожи, и во дворе стояла абсолютная тишина, словно все вымерло в этот полуденный час. Кроме шелеста шагов.

— Выходи, Леопольд, выходи, подлый трус, – рассмеялась я, поглаживая кончиками пальцев горячую обложку книги, но не оборачиваясь. Кто еще мог тихо идти по гравийной дорожке в такое время? Не садовник, не Настя…