Онлайн книга «Время, прости!»
|
Сердце колотилось так, что, казалось, заглушало все звуки. Сейчас начнется… Я быстрым движением убавила яркость у экрана, Артур прошептал мне на ухо: — Старайся не поворачивать экран в сторону автомобиля. — Да знаю… – огрызнулась я. Сначала ничего не происходило. Потом дверь со стороны водителя со скрипом открылась, и из-за руля, кряхтя и со стонами, выбрался сам Брежнев. Не слишком высокая, чуть сгорбленная фигура в короткой куртке-авиаторе, без головного убора. В лунном свете мелькнуло знакомое лицо, широкие брови. И Леонид Ильич был действительно один! Рассказы о его привычке садиться за руль, лихачить, пугая свиту, подтвердились. Он, заядлый автомобилист, не упускавший случая порулить, и сегодня, видимо, решил прокатиться с ветерком, без лишних глаз, бесшабашно оторвавшись от охраны. И не рассчитал своих сил, не справился с управлением… Брежнев отряхнулся, с нескрываемым раздражением посмотрел на застрявший автомобиль, сделал несколько шагов по обочине, а затем, тяжело дыша, побрел обратно на поляну. Прислонился к капоту, с трудом взмахнул рукой. Он был один. Совершенно один, без свиты и без сил. Сведения, взятые из интернета будущего, подтвердились. Его лицо, крупное, с тяжелыми чертами, плавающее в зуме планшета, показалось мне маской. Затем Брежнев закурил (получилось у него это не с первого раза: руки дрожали, он пошатывался), и вот он уже застыл, сгорбившись, отчего казалось, будто какой-то груз давил ему на плечи. — Пора, – едва слышно выдохнул Артур. Его дыхание обожгло мне ухо. – Жми. Палец похолодел и будто онемел. Но я буквально заставила себя ткнуть на иконку «воспроизведение аудиофайла». Сначала Брежнев ничего не услышал. Потом его плечи напряглись. Он замер с сигаретой на полпути к губам, вслушиваясь. Он услышал свой голос. Не нынешний, хриплый и заплетающийся, а тот, который был раньше, – ясный, твердый, из глубин собственной памяти. Он доносился будто отовсюду и вместе с тем ниоткуда. Этот голос вещал: — Ну что, Ленька, допрыгался… Да, годы не обманешь, уже реакция не та… Чуть всмятку сейчас не разбился. Почему мы постарались сделать голос Брежнева молодым, без искажений и невнятной дикции, которые наложила на него болезнь? Во-первых, Леонид Ильич мог не разобрать свою собственную речь, во-вторых – это же его мысли, а уж в мыслях человек произносит слова свободно, без запинок… — Помнишь, Леня, ты Гале часы хотел подарить, золотые? А денег с собой тогда не оказалось. Пришлось у помощника занять. Никто не поверит, наверное, что генсек – и деньги занимает? Но я потом вернул. Обязательно надо держать слово. И в дневнике том самом отметил: надо вернуть… И жил-то я не в роскоши. Ох, совсем не в роскоши… Брежнев медленно выдохнул струйку дыма, его взгляд стал расфокусированным, устремленным вглубь себя. Темнота звучала: — Кадры… Кадры решают все. Это верно, но кто же останется? Кто подхватит? Назвать надо имя, успеть назвать. Потому что времени, получается, нет. Брежнев опять бессильно махнул рукой, словно отгоняя навязчивую муху, но «голос в голове» продолжал звучать неумолимо, уверенно, в такт его собственным, самым сокровенным тревогам. — И хлеб… Скоро весна. Потом лето, опять уборка. Не забыть звонить в обкомы, спрашивать, какое у хлеборобов настроение… Хотя какую правду мне скажут? Врут, наверное. А спросить надо… надо держать на контроле. |