Онлайн книга «Время, прости!»
|
Брежнев потер виски, лицо его скривилось от внезапной боли – то ли физической, то ли душевной. — И это здоровье… – продолжал вещать голос. – Ничего не помогает. В дневнике своем все процедуры фиксирую, а толку? Записываю все таблетки, которые надо принимать… А они уже не помогают. Челюсть вот, опять челюсть не слушается. А скоро Новый год, речь мне людям говорить… Полчаса выстоять не могу, начинает заплетаться язык. Поди, смеются уже надо мной? Ох, тяжко, тяжко и стыдно… И тут голос затронул самое больное, заставив Брежнева заметно поежиться: — И этот Косыгин… Нет, чтоб ему… Помнишь, из Англии звонил: «Королева меня принимает, замок специально открыли!» Хвастается, позер. Я ему: «Алексей Николаевич, приедешь – расскажешь». И трубку бросил. Вот так и работаем… Политик! Брежнев с силой швырнул окурок в снег и сгорбился еще сильнее, будто под тяжестью всех этих мыслей, которые он так старательно гнал от себя. — А ведь Косыгин в этом году сильно болел. Второй инфаркт у него случился в октябре! Беда! Реформы хорошие он задумал, но надо их продолжать. А работать уже не может. Кого на его место выбрать, какую кандидатуру? Тихонова? А кто вообще после тебя, Леня, будет? Кто продолжит дело, ты об этом думал? Надо сейчас решать! Щербицкий? Романов? – Голос перечислил фамилии известных лиц, упоминая их недостатки, припоминая просчеты. – Андропов, Громыко? Они заладили: Бабрак Кармаль, Бабрак Кармаль, – ох, чую, следует посовещаться еще раз насчет Афганистана! Не надо их слушать, горячку пороть. Подумаем, посоветуемся, проблема есть, кто спорит, и надо ее решать, но тоньше надо все сделать. Ежели кандидата заместо себя найду, то пусть он эту проблему на себя возьмет. Так кого выбрать-то? – Голос вдруг стал громче, энергичнее, в нем зазвучала надежда: – Погоди, а вот Машеров еще? Да, Петр Миронович упрям, но честен. Ты ж о нем уже думал, его и надо выбрать. А остальные все шепчутся, интригуют. Нужно решение, смелое… Пока еще есть силы настоять на своем! Брежнев выронил из рук сигарету, медленно повернул голову – его глаза, широко раскрытые, вглядывались в ночь, не видя нас. Мы же смотрели на его лицо через камеру на планшете. В глазах Брежнева таилась глубокая горечь. Он словно слышал свои самые сокровенные мысли. Они звучали то ли в его голове, то ли наяву… Эффект получился невероятный. Брежнев поднял руку и провел ею по лицу, словно стирая что-то. Голос напоминал о его тяжелых болезнях, в последние годы мешающих полностью отдаваться работе, позволяющих некоторым людям из окружения интриговать и искать только свою выгоду, забывая об интересах масс. Собственно, голос этот повторял то, о чем генеральный секретарь беседовал со своими близкими, никакого особого «внушения» в этих речах не было. Только просьба проявить больше решительности и воли. — Пора, – тихо сказал Артур, прикоснувшись к моему локтю. – Вот-вот приедут сопровождающие. Сейчас начнется. Я выключила планшет. Лес опять погрузился в тишину. Мы бросились бежать не оглядываясь. Продирались сквозь мокрый подлесок, спотыкались о корни. И уже издалека, сквозь стук крови в висках, я услышала – сначала отдаленный, а потом нарастающий – гул автомобильных моторов и резкие тревожные сигналы. Голоса людей. Сопровождающие. Они нашли генерального секретаря. Ну и хорошо… |