Книга Время, прости!, страница 38 – Татьяна Тронина

Я всю жизнь наблюдала таких библиофилов, подобных Галочке, – они сначала с жадностью набросились на вал книг, хлынувших в девяностые из-за рубежа, ну и тех, что в бешеном темпе стали публиковать у нас. Спустя какое-то время любители чтения уже растерянно барахтались в жиже кровавых бестселлеров и историй про «нефритовые жезлы». Спустя еще лет двадцать пять поседевшие и дряхлые, но не сдавшиеся библиофилы с таким же отчаянием искали «что почитать стоящего» в гигантском океане историй уже про вампиров, драконов, академии магии и измены боссов.

— А мы сегодня с Подзоровым спорили до хрипоты, – кивнув на забытый шарф, продолжала Галочка, заправляя лист в пишущую машинку «Ятрань». – Он физик, утверждает, что «Пикник на обочине» – это чистая научная фантастика. А я, как лирик, уверена, что это притча о нашей действительности!

Она звучно щелкнула рычагом каретки, начиная печатать с новой строки.

— Ты везде как будто ищешь зеркало, – заметила я.

— В точку! Иногда мне кажется, ты, Алена, подобна сталкеру у Стругацких. Приносишь мне свои рукописи… такие странные, необычные. Словно взятые тобой из другой реальности, из некоей таинственной Зоны.

Я едва не поперхнулась кофе. Галочка, сама того не ведая, оказалась страшно близка к истине.

— Просто пишу как чувствую, – пробормотала я.

— Это я не только о тебе, я обо всех писателях, – заключила машинистка и застучала пальцами по клавишам. Звук напоминал пулеметную очередь: Галочка печатала стремительно.

Я смотрела в окно на серое осеннее небо и думала о том, что обманываю и Галочку, и других читателей. Слава обо мне как о писательнице уже разлетелась повсюду.

— Ниночка заходила, – закончив работу, вдруг заметила Галочка, перекладывая стопки бумаги. – Ты знаешь Нину? Ну ту, подругу Лены… Лены из твоего дома, из четвертого подъезда? Спрашивала, не я ли тебе твои рассказы печатаю. А что такого, зачем скрывать, я сказала, что да, я. Так вот, Нина еще интересовалась, много ли у тебя работы. Говорит, такая ты стала знаменитая, наверное и пишешь теперь день и ночь напролет.

Я похолодела.

— И что ты ей сказала? – спросила я.

— А что я? – пожала плечами Галочка. – Сказала, что рукописи ты приносишь регулярно, почерк у тебя ровный, правок мало. Видно, что ты продумываешь все до запятой.

В этих ее словах не было злого умысла, только профессиональное наблюдение. Но для Нины они могут стать еще одним доказательством моей «нездешности».

— Она еще спрашивала, не замечала ли я… – Галочка нахмурилась, подбирая слова. – Что ты как будто не от руки пишешь. Странный вопрос, правда?

Я поняла: Нина искала «устройство для создания текстов». То самое, о котором кричала Валерия, когда ее забирали в сумасшедший дом. То есть речь шла о планшете и плоттере.

Я незаметно вздохнула, потом улыбнулась, всем своим видом стараясь не показывать Галочке, что меня переполняют тревога и уныние, и благодушно произнесла:

— Эта Нина странная какая-то, мягко говоря. Верит в магию, заговоры, подозревает многих в чем-то необычном, невероятном… То про Бермудский треугольник мне пыталась растолковать, то будто бы видит призраков…

Я лгала о Нине, я это знаю. Но мне важно было зафиксировать в сознании окружающих (через болтливую Галочку), что Нина – странная девушка, ей не стоит доверять. Было ли мое поведение правильным? Зачем я портила репутацию Нине?