Книга Время, прости!, страница 9 – Татьяна Тронина

Нина являлась когда-то моей одноклассницей и лучшей подругой долгие годы. Соответственно, она была сейчас и бывшей одноклассницей Лены-прошлой. Правда, я с помощью интриг и шантажа рассорила Лену с Ниной, осознанно разрушила их дружбу.

Потому что из опыта своей прошлой жизни я знала, что такая подруга, как Нина, – хуже заклятого врага.

— Ленка рассказывала, что вы с Артуром поженились? – вежливо спросила Нина и, не дожидаясь ответа, холодно продолжила: – Поздравляю.

Я кивнула, а Герда опять зарычала.

— Возьми собаку на поводок, – осторожно произнесла я.

— Зачем? – усмехнулась Нина. – Герда – умнейшая, она без команды ничего плохого не сделает. С ней я ничего теперь не боюсь, никакие угрозы мне не страшны.

Она явно намекала на наши прошлые с ней трения. Стоп… Неужели они с Леной-прошлой опять начали общаться? Все эти перемены мне очень не нравились.

— Мне надо пройти, – кротко произнесла я.

— Кто ж тебе не дает? – простодушно удивилась Нина. – Герда, за мной… – Она направилась во двор, овчарка послушно последовала за ней.

Я зашла в первый подъезд, поднялась на нужный этаж, открыла дверь своим ключом. Думала в этот момент только об одном – как не допустить Павла в свою комнату, где у меня среди книг прятался планшет, устройство из двадцать первого века.

Но оказалось, что Павел уже ушел.

Бабаня сообщила, что Павел только вещи ей помог донести. А в мою комнату она не стала его пускать.

— Ишь какой шустрый паренек, рвется куда не надо… – неодобрительно заметила Бабаня. – Стану я без тебя посторонних к твоим вещам подпускать…

— Спасибо! – обрадовалась я. – И в дальнейшем тоже никого ко мне в комнату не пускай.

— А то я не знаю, – усмехнулась она. – А глазищи у этого Павла так и зыркают… К тебе, поди, подход ищет. Ты Артура береги, он у тебя золото, а не муж. Жалеет тебя!

Бабаня всегда так говорила о семейной жизни: «Главное, чтоб муж жалел». В этом слове для нее заключалось все – и помощь, и поддержка, и забота.

Бабаня была родом из деревни. А в русских деревнях в давние времена глагол «жалеть» являлся синонимом слова «любить». Сейчас мы воспринимаем жалость как сострадание. Но раньше это было очень емкое слово, вмещавшее множество смыслов.

Я попрощалась с Бабаней, обещав, что приду еще завтра, подошью ей новое платье.

А когда я вышла из подъезда, то наткнулась на старика Усольцева. Он стоял на дорожке возле дома, опершись на трость, и с опаской наблюдал издалека за Ниной во дворе – она кидала Герде ветку, овчарка грозно лаяла, бежала за веткой и послушно приносила ее Нине.

Старик Усольцев выглядел напряженным, его взгляд был прикован к овчарке, а дрожащие пальцы судорожно сжимали ручку трости.

— Дим Димыч, что случилось? – испугалась я. – Вам нехорошо?

— Нет, Аленушка, ничего. Просто… собака. Овчарка. Немецкая овчарка.

— Вы боитесь собак? – спросила я.

— Как сказать… Не всех. Вот овчарок я опасаюсь, – неохотно признался старик.

— Да, серьезная порода… – согласилась я, наблюдая за Ниной и Гердой, мечущейся по двору.

— Мне овчарки прошлое напоминают. Я ведь в концлагере успел побывать. Военнопленным был. Этот лай… – Он опять вздрогнул, когда Герда в очередной раз грозно залаяла. – Этот лай у меня стоял тогда в ушах день и ночь. Он и во снах меня до сих пор преследует. Он до самого конца – у многих, кто в плену побывал.