Книга Хрупкое завтра, страница 114 – Татьяна Тронина

Он так искренне радовался, когда я взяла у него часы, что я окончательно изменила к нему отношение. Глупый влюбленный дурачок, что с него взять… Он не знает, что в будущем Валерия станет в их семье самой настоящей атаманшей, заставит Бориса заниматься криминалом, его и убьют за то в девяностые годы.

Да, родители у этого парня были так называемыми цеховиками, то есть являлись преступниками в этом времени, но знал ли Борис сейчас о том, чем они занимаются? Скорее всего, родители скрывали от сына свои махинации. Потому что Борис выглядел избалованным и в то же время добродушным мальчиком, даже несмотря на свой довольно солидный для этой эпохи возраст.

— Ну все, я пошел, если что – часы мои, личные… И деньги мои были, я у родителей ничего не брал, – стал прощаться Борис.

— Погоди… – остановил его Артур. – Ты сейчас влюблен сильно, мало что соображаешь… Поэтому тебе бесполезно советы давать. Но я все равно скажу. Да, и ты не думай, что я Валерию ревную к тебе и специально хочу ее очернить, нет, я не собираюсь этого делать…

— А что такое? – встревожился Борис. – Говори.

— Валерия всеми мужчинами вертит, и тобой тоже. Она ведь… опасная. Рано или поздно доведет до крайней черты того, кто находится с ней рядом, – сказал Артур.

— Она не такая! – совершенно по-детски замахал руками Борис.

— Она именно что такая, – спокойно, безо всякой злобы или ненависти произнес Артур. – Рядом с ней опасно. Думаешь, я трус? Нет, я… ну считай, я могу проанализировать твое будущее как ученый. Как человек, немного разбирающийся в психологии.

— И какие же выводы? – осторожно спросил Борис.

— У нее слишком много власти над тобой. И плюс она еще хочет власти над другими людьми, хочет быть «владычицей морской», как у классика сказано. Поэтому рано или поздно она тебя подведет под монастырь. Потому что ты в своей любви к ней ни в чем не сможешь ей отказать. Возможно, тебя из-за нее убьют.

— Что?! Убьют? Нет же! – воскликнул Борис. – Она не такая…

— А ты вспомни, что она уже сделала, – покачал головой Артур. – За что ее в психушку заперли. Она с ножом ходит, понятно, что в качестве самозащиты, она красивая девушка, но… ей же человека зарезать – раз плюнуть. Ты же своими глазами все видел… Таким, как она, нельзя давать в руки оружие, нельзя доверять хоть капельку власти. Э, да что там! – Артур махнул рукой.

Борис ничего не ответил ему, быстро пошел прочь.

— Быть может, он скоро поймет, о чем ты его пытался сейчас предупредить? – спросила я.

— Не знаю. – Артур помолчал, потом тоже спросил: – Я про эти часы, что ты сейчас взяла у Бориса, знаю. Помню, ты мне рассказывала. Я понял, почему ты от денег отказалась, но часы у Бориса все-таки взяла.

— Я зря их взяла? – спросила я.

— У меня ощущение, будто ты… пытаешься переиграть время, что ли! – осторожно произнес Артур.

— Да, да… Это те самые часы, такие же, как у мамы, такие же! – воскликнула я и опять принялась плакать.

Артур обнял меня, стал тихонько покачивать, словно ребенка. Его не раздражали мои слезы и мое подавленное настроение все последние дни. Ему хотелось меня спасать, подбадривать, участвовать в моих делах, но при этом в нем не было противного мужского авторитаризма – Артур не перекрывал мне кислород, не вмешивался в мои дела. Он давал мне свободу.