Книга Имя на солнце, страница 44 – Татьяна Тронина

…Дома никого не было – ни Бабани, ни Севастьяновых. Я приняла душ, а после буквально упала на кровать без сил. А перед тем, пока никто не мешал, из «футляра» достала планшет и включила. Представьте себе, он работал! Я погрузилась в ответы на билеты к экзаменам, которые мне предстояло сдавать в институте. Еще мне необходимо выучить наизусть довольно длинный текст, его тоже нейросеть сочинила – к другому, особому экзамену, где требовалось написать небольшое эссе. Что-то вроде свободного сочинения. Темы сочинений были известны из прошлого, нейросеть создала для меня на эту тему эссе, которое тоже было закачано в планшет, мне надо было только выучить этот текст наизусть.

Часа через два я услышала, как провернулся ключ в замке входной двери. Я спрятала планшет в книгу-футляр, а ее поставила на полку.

Я не прятала специально свои замаскированные под книги гаджеты, я их открыто поставила рядом с другими книгами, оставшимися от Володи. Только предупредила Бабаню, что готовлюсь по этим книгам к экзаменам и что мои книги – очень ветхие и их надо смотреть с осторожностью, иначе они совсем развалятся. «Больно надо! – испуганно ответила на мои пояснения Бабаня и для убедительности замахала руками. – Да я ни в жизнь к ним не притронусь!»

…Это пришла Бабаня. Мы с ней, как и было обговорено еще вчера вечером, отправились на кухню – печь пироги. С начинкой из риса и яиц. Тесто, поставленное рано утром, уже поднялось. Думаю, Бабане было приятно учить меня готовить, хотя, если честно, я последние лет двадцать своей будущей прошлой жизни вообще никаких пирогов не пекла. Эпоха именно домашних пирогов и именно на постоянной основе закончилась, как мне кажется, где-то в начале двадцать первого века. Их стали вполне прилично готовить в общепите, ну и само отношение к выпечке изменилось, ее уже считали не самым полезным продуктом.

Пироги мы с Бабаней пекли долго, очень долго, потом, уже готовым, дали им время немного «отстояться». Затем угостили пирогами Севастьяновых, а вечером отправились в гости к маме и Лене-прошлой (то есть ко мне) – угощать пирогами уже их. Я не противилась, поскольку понимала, что Бабаня хочет мной гордиться. Она показывает меня всем, и я, по сути, ее дитя сейчас. Умная, достаточно симпатичная, послушная девочка-хозяюшка. Пока у нее есть я, ей незачем прикладываться к «флакону забвения».

Вот так я попала в собственную квартиру. Увидела мебель и вещи, о которых давно забыла. Свой собственный школьный стол, заваленный книгами и тетрадями, книжный шкаф, который был готов лопнуть от книг, маленький черно-белый телевизор «Старт» в гостиной, а в серванте (производства ГДР) – очередное Володино фото, выглядывающее из-за хрустальных бокалов.

Если бы Володя не погиб, то мама бы вышла за него замуж. И я была бы не дочерью своего папаши, а другого человека, очень хорошего, которого все помнили и уважали. И Бабаня приходилась бы мне настоящей бабушкой, родной по крови.

Мама так и не вышла замуж второй раз. Хотя у нее имелся «друг сердечный»: она встречалась с неким мужчиной (я называла его почему-то Беня, полное имя – Вениамин). Это происходило в тот период, когда я еще ходила в детский сад.

Они довольно долго встречались, мама и Беня, но проблема заключалась в том, что Беня был другой национальности, и в его окружении браки с «не своими» не приветствовались. А еще Беня, хоть и был старше моей мамы лет на десять, находился под сильным влиянием уже своей матери, ее звали Златой (отчества не помню). Злата сказала – свадьбе не быть, и Беня ее послушался.