Книга Имя на солнце, страница 71 – Татьяна Тронина

Итак, беспородный пес Мирон в очередной раз сбежал от Нины. Но она не отправилась его сразу искать, привычно понадеялась, что тот, как всегда, вернется к дому, будет бегать во дворе, дожидаясь хозяйку. Со двора собак служба отлова животных не забирала, они как бы считались дворовыми, но Мирону в этот раз не повезло, поскольку он удрал именно на улицу.

Ранним утром приехали на нашу улицу ловцы и поймали Мирона, хотя дворничиха, подметавшая свой участок, сказала, что пес хозяйский. Но ловцы действовали строго по протоколу, оставлять бесхозную собаку на улице нельзя, мало ли кто чего скажет. Тем более что на Мироне даже ошейника с биркой не было.

Мирон так и не вернулся, а вскоре та же дворничиха сообщила Нине, что ее собаку увезли ловцы. Мама Нины велела дочери ехать в приют для пойманных собак вызволять Мирона.

Нина в слезах явилась к Лене-прошлой (ко мне домой то есть) и попросила сопровождать ее в поисках питомца. Моей маме стало жалко Нину, она отпустила дочь с Ниной (дружба же, взаимовыручка, девочка, подруга дочери плачет). Кстати, маму не смущало, что мы с Леной-прошлой тоже собирались куда-то ехать, в нашем случае – на пляж. Поскольку в нашем путешествии все же прятался нюанс – я обещала заниматься с Леной подготовкой к экзаменам, формально мы не собирались бездельничать на пляже, а совмещать полезное с приятным.

Вот так наши планы сорвались, и Нина с Леной-прошлой поехали в приют, подведомственный санэпидстанции, он находился довольно далеко, за городом.

Но очень быстро их оттуда отправили обратно – нужно было привезти с собой удостоверение на собаку, где перечислены все отметки о прививках от бешенства. Самое главное – о последней прививке! Оказывается, у Мирона имелся ветпаспорт, куда вписывали каждую прививку. То есть у обычной дворняги, но хозяйской, домашней, не служебной, не охотничьей даже – тоже должно иметься удостоверение. За регистрацию собак взималась плата.

А все не зарегистрированные в срок, а также бродячие (бесхозяйные, бездомные) собаки подлежали вылавливанию и… истреблению после определенного времени. Если их никто так и не вызволил из приюта. Кое-где такие приюты назывались «собачий ящик».

Да, вот это печальный момент прошлой жизни. Собак держали примерно неделю в вольере, кормили их, поили, даже оказывали ветеринарные услуги, но если их хозяин так и не появлялся, то животных уничтожали на живодерке… Кстати, был такой момент в фильме «Я шагаю по Москве», там один из прохожих высказался, что делать с собакой, покусавшей одного из героев, куда ее отправить.

Словом, пришлось Нине и Лене-прошлой возвращаться за документами и ехать обратно.

Лена-прошлая рассказывала, а я вспоминала, словно делала реконструкцию прошлого: во дворе заведения, где располагался приют, стояли машины с кузовом, напоминающим будку, и висели сети на крюках, много сетей, Лена-прошлая призналась мне, что если не знать, где находишься, то возникало ощущение, что попала в рыбацкий поселок.

Когда подруги вернулись в приют с нужными документами, началось официальное вызволение собаки. В конторе служащий наконец достал журнал и начал расспрашивать Нину о приметах собаки. Нашел в списке пса с похожими приметами и повел подруг в отдельное помещение, где содержались собаки. Место выглядело чистым, и собак было немного, около двадцати, не больше. Каждая собака сидела в отдельной клетке метр на метр, у всех были миски, на полу клеток была постелена солома. Для крупных собак в конце помещения располагались деревянные стойла-загончики. Все они залаяли, когда девушки зашли в помещение.