Книга Развод. Неудобная жена, страница 25 – Яра Славцева

«Милена, добрый вечер. Это Светлана. Нам надо поговорить как взрослым женщинам. Ради детей.»

Я перечитала дважды, потом в третий раз. На четвертый уже начала смеяться. Тихо, беззвучно. Так смеются люди, у которых нервная система начинает гореть. Ради детей. Как взрослым женщинам. Господи, какая же она омерзительно расчетливая. Сначала влезть в мой дом, в мою дочь, в мою жизнь. Потом выйти со мной на контакт в позиции почти благородной миротворицы.

Я не ответила. Но удалять сообщение не стала. Вместо этого переслала его Лене с подписью: «Смотри, какая святая.» Лена не спала. Ответ пришел мгновенно: «Не вступай с ней в переписку. Сохрани все.» Я написала: «Хочется послать.» Лена: «Вот именно поэтому — не надо.»

Я отложила телефон. Через минуту он снова завибрировал. На этот раз — Кира. Сердце подпрыгнуло так резко, что у меня перехватило дыхание.

«Мам, ты доехала?»

Всего четыре слова, а у меня уже защипало глаза. Я быстро ответила:

«Да. Ты как?»

Пауза была долгой. Слишком долгой. Потом пришло:

«Норм»

Дети всегда пишут «норм», когда совсем не норм. Я уставилась в экран. Пальцы зависли над клавиатурой. Написать, что люблю ее? Что скучаю? Что все будет хорошо? Нет. Последнее было бы ложью. Поэтому я отправила только:

«Я люблю тебя. Что бы ни было.»

Сообщение прочитали почти сразу. Но ответа я так и не дождалась.

---

ГЛАВА 29

ГЛАВА 29

Утром Светлана позвонила сама. Номер я не сохранила, но узнала его мгновенно. Несколько секунд просто смотрела на экран и думала, что если сброшу, то доставлю себе удовольствие, но, возможно, потеряю шанс услышать что-то важное. Поэтому ответила.

— Слушаю.

— Доброе утро, Милена, — пропела она так мягко, будто мы с ней вместе выбирали детям подарки на Новый год. — Надеюсь, я не слишком рано.

— Слишком. И, в принципе, всегда.

На том конце коротко хмыкнули.

— Ты в своем репертуаре.

— А ты — в чужом доме.

Пауза. Потом Светлана уже чуть суше сказала:

— Я правда хотела поговорить спокойно.

— Зачем?

— Потому что от нашей с тобой войны пострадают дети.

Мне пришлось прикрыть глаза, чтобы не сказать что-нибудь такое, что потом действительно можно будет использовать против меня.

— У нас с тобой нет войны, Светлана, — произнесла я медленно. — Есть ты, которая влезла в мою семью. И есть я, которая не собирается делать вид, что это нормально.

— В твою семью я не влезала. Мы со Славой были семьей задолго до тебя.

Удар. Точный, рассчитанный. Она специально это сказала. Я сжала телефон сильнее.

— Были, — ответила я. — Ключевое слово — были.

— Ты наивнее, чем я думала, если считаешь, что прошлое так просто заканчивается.

Мне захотелось врезать ей даже через трубку.

— А ты еще подлее, чем я думала, если считаешь, что это дает тебе право лезть к моей дочери.

— Кира сама тянулась, — мягко заметила она. — Девочке не хватало тепла.

Я встала с кровати так резко, что перед глазами полыхнуло.

— Что ты сказала?

— Я сказала, что дети всегда чувствуют, когда в доме не хватает женской мягкости. Ты слишком жесткая, Милена. Слишком контролирующая. Кира рядом со мной расслаблялась.

Все. Вот она, настоящая цель звонка. Не договориться, не сгладить, а добить. Вынудить меня сорваться. Подтвердить образ нервной, холодной, неженственной матери.

Я медленно вдохнула, еще медленнее выдохнула и ответила таким тоном, что сама себя не узнала: