Книга Развод. Неудобная жена, страница 50 – Яра Славцева

— Это не потому, что ты плохо объяснила, — сказала я тихо. — Это потому, что он сейчас слышит только то, что удобно ему.

За дверью всхлипнули.

— А если он никогда не поймет?

Вопрос прозвучал как детский — и совсем не детский одновременно. Я прислонилась лбом к холодному дереву двери.

— Тогда тебе не придется больше доказывать ему свою боль. Только беречь себя.

После этих слов в ванной снова стало тихо. Дверь открылась минут через пять. Кира вышла с красными глазами и мокрыми щеками. Я поднялась. Она сразу уткнулась мне в плечо. И я обняла ее так крепко, будто могла руками удержать хотя бы это — нас.

Позже, когда дочь уснула, я вышла на балкон Лены с телефоном. Ночной воздух был холодным, но отрезвлял. Сообщение Артему я писала долго. Стирала. Переписывала. В итоге отправила короткое:

«Он не понимает даже, когда это говорит ему собственный ребенок.»

Ответ пришел быстро.

«Понимает. Просто не принимает. Это разные вещи.»

Я смотрела на экран и чувствовала, как от этих слов во мне что-то окончательно становится на место. Да. Вот оно. Не слепота, не ошибка, не недоразумение. Выбор. Славин выбор. Осознанный, холодный, последовательный. А значит, и мой выбор должен быть таким же.

Я подняла глаза на темное небо. Внутри все еще болело. Все еще рвало. Все еще хотелось хоть на секунду перестать быть сильной. Но теперь рядом с болью жило и другое. Очень ясное. Очень взрослое. Очень жесткое. Я больше не хотела, чтобы он понял. Я хотела, чтобы он проиграл.

---

ГЛАВА 61

ГЛАВА 61

Решение пришло ко мне не ночью, не в истерике, не в тот момент, когда хотелось кричать, крушить мебель или ехать к Славе с распечатками его вранья. Решение пришло утром, пока я резала яблоко для Киры и слушала, как Лена ругается с курьером из-за перепутанного заказа. В самой обыденности. В том самом бытовом шуме, который раньше составлял мою жизнь и который я так долго считала фоном для чего-то важного.

Именно тогда я поняла: хватит ждать, что следующая информация сама по себе что-то изменит. Не изменит. Слава не рассыплется от правды. Светлана не испарится от разоблачения. Мне нужна не просто позиция. Мне нужен удар. Юридически чистый, холодный, зафиксированный.

— Лен, — сказала я, не отрывая взгляда от яблока.

— М-м?

— Я больше не хочу только защищаться.

Она повернулась ко мне от раковины, стряхивая с пальцев воду.

— Дошло наконец?

— Да.

— И что ты собираешься делать?

Я отложила нож.

— Подавать на официальный раздел доступа к активам. Фиксировать использование общего счета не по назначению. Через Инну Сергеевну отправлять запрет на прямой контакт Светланы с Кирой. И еще… — я сделала вдох, — я хочу официально поставить вопрос о временном порядке общения отца с дочерью без участия третьих лиц.

Лена уставилась на меня. Потом очень медленно улыбнулась.

— Вот это уже похоже на женщину, которую я знаю.

— Не сглазь.

— Поздно, Мил. Ты и так уже в аду. Зато теперь хотя бы с вилами.

Я усмехнулась. Почти сразу улыбка сошла. Потому что одно дело — сформулировать. Другое — сделать.

Телефон лежал рядом на столе. Инна Сергеевна ответила со второго гудка.

— Да, Милена.

— Я готова, — сказала я.

— Конкретнее.

— Запускаем официальную атаку.

Короткая пауза. Потом ее спокойное, деловое:

— Хорошо. Тогда сегодня в три у меня. С документами. И с холодной головой.