Книга Когда любовь становится игрой, страница 1 – Иветта Армер

Зоя Анатольевна… Встреча с ней у входа в корпус оглушила, словно удар молнии, опьянила дурманом, затмившим разум. Игорь, мой проницательный друг, уловив мой растерянный, мечущийся взгляд, предостерег с усмешкой: «Даже не вздумай. Она — преподаватель экономики, неприступная ледяная крепость». Но он не знал главного: я привык добиваться своего, а подобная недоступность лишь распаляет хищный азарт, подбрасывая сухие поленья в костер разгорающейся одержимости.

На лекции я видел лишь её, и мысли мои витали вдали от исписанных конспектов. Какое кружево скрывается под строгим платьем? Какие тайны бережно хранит её нежная кожа?

— Малхасян, — произнесла она, стараясь казаться непроницаемой, словно сфинкс. Принесла документы на подпись, но, видимо, побоялась пригласить в кабинет, решив, что на нейтральной территории будет безопаснее. Она — о формальностях, о канцелярской рутине, а я — о другом: как сократить разделяющую нас пропасть до миллиметра, чтобы ощутить её влажное дыхание на своих губах, как она будет таять в моих руках, словно воск от пламени моей страсти.

Этот образ преследовал меня, как навязчивая мелодия, болезненно въевшаяся под кожу, отравляющая кровь. Я видел её зардевшиеся щеки, ощущал трепет её тела под кончиками пальцев, словно она — испуганная, трепещущая в моей руке птица. Эта безумная фантазия овладела разумом, выжигая в нем все, кроме неё, превращая учебу в бессмысленный, тягостный ритуал, мешая сосредоточиться на чем-либо, кроме её ускользающего образа. Я понимал — это неправильно, она — мой преподаватель, неприступная стена, которую не перепрыгнуть. Но желание было сильнее рассудка, словно дикий зверь, мечущийся в тесной клетке, рвущийся на свободу, к своей добыче.

Мой взгляд скользил по её точеной фигуре, вырисовывая в уме смелые, дерзкие контуры, едва угадывающиеся под строгим платьем. Я представлял, как оно медленно, мучительно медленно сползает с её плеч, обнажая нежную, словно лепесток распустившейся розы, кожу, источающую тонкий аромат запретной любви.

Похоть ослепляла, словно яркий солнечный свет. "Рад был познакомиться поближе, Зоя. Ты все равно станешь моей".

— Вы забываетесь! Я — ваш преподаватель, вы — мой студент. И это — неизменно! — отрезала она, словно лезвием бритвы.

Я усмехнулся, криво и самодовольно. Преподаватель? Студент? Лишь навязанные обществом роли. Под масками благопристойности кипят неукротимые желания, которым не прикажешь.

"Я вижу, как ты смотришь на меня, Зоя. Искры опасного огня пляшут в твоих глазах, когда я рядом. Не отрицай того, что чувствуешь. Не лги себе, Зоя". — мысли кружились в голове, одна за другой.

В тот день она торопливо шла в аудиторию, видимо, что-то забыла. Заметив меня, прибавила шаг, словно испуганная лань, учуявшая приближение хищника. Но я был быстрее, словно тень, неотступно следующая за своей жертвой.

— Долго еще будешь бегать, Зоя? — сказал я, прожигая её взглядом, в котором плясали опасные, хищные искры. — От меня не убежишь, я все равно тебя найду. Найду и заставлю покориться.

— Напоминаю, для тех, кто страдает амнезией, меня зовут Зоя Анатольевна, — процедила она сквозь зубы, словно выплевывая каждое слово, словно яд. — И мы не переходили на фамильярности.

Волна обжигающей ярости захлестнула меня, подпитываемая абсурдностью происходящего, её упрямством и сопротивлением. Я прижал её к холодной, шершавой стене, готовясь сорвать запретный поцелуй, но в ответ получил лишь смачный, унизительный плевок в лицо. Едва сдержался, чтобы не нагнуть её прямо там, у всех на виду, чтобы преподать ей жестокий урок, показать, кого стоит бояться, чью волю стоит уважать. Но я все равно получу желаемое. Её. И яростное сопротивление лишь добавляет остроты в нашу опасную игру.