Книга Когда любовь становится игрой, страница 70 – Иветта Армер

— Света, мы уже… — начала я, когда подруга ответила на мой входящий. Но вдруг реальность словно рассыпалась на осколки, и я ощутила, как лечу в пропасть, в бездонную пучину, роняя детей в звенящей тишине.

Спустя какое-то время, открыв глаза, я увидела прижавшихся ко мне, плачущих от ужаса мальчиков, похожих на испуганных лесных зверят. Наши руки и ноги были связаны, веревки больно врезались в кожу.

— Отпустите нас, — всхлипывал Тема, моля о спасении в этой кромешной тьме.

Сердце бешено колотилось в груди, словно пойманная в ловушку птица. Я попыталась успокоить мальчиков, шепча слова утешения, хотя сама едва сдерживала подступающую истерику.

— Все будет хорошо, мои хорошие, я рядом, нас обязательно найдут и спасут, — повторяла я, словно мантру, надеясь, что эти слова станут правдой.

Внезапно дверь распахнулась, и в помещение ворвался яркий свет, ослепивший нас. В дверном проеме возникла зловещая фигура мужчины, одетого во все черное. Его лицо скрывала тень, но я ощущала на себе его пристальный взгляд, прожигающий насквозь.

— Ну что, Зоенька, теперь твоя подружка прибежит? — произнес он хриплым голосом, полным злорадства, — заткнитесь, вы, мелочь, вашего визга только еще не хватало.

Я узнала этот голос — это был отец Темы и Лёвы, человек, которого раньше я считала другом.

— За что? — прошептала я, чувствуя, как по щекам текут слезы. — Что тебе нужно?

— Папа, спаси нас, — плакали дети.

— Ты прекрасно знаешь, что мне нужно, — ответил он, надвигаясь на нас. — Ты должна была понимать, что рано или поздно это произойдет. Я сказал вам заткнуться, мелюзга.

Мальчики прижимались ко мне, словно пытаясь раствориться во мне, но связанные руки не давали нам обнять друг друга, защитить от надвигающейся угрозы. В голове промелькнула мысль о Свете, об Армене, о том, что они, наверное, уже ищут нас. Но сейчас я была здесь, в этой темном подвале, один на один с человеком, готовым на все ради денег. Я понимала, что должна быть сильной, ради Темы, ради Лёвы, ради ребенка, которого ношу под сердцем.

Казалось, прошла вечность в этой ледяной гробнице. Время здесь не текло, а застыло ядовитым кристаллом, превратив нас в живые изваяния отчаяния. Онемевшие конечности, скованные веревками, казались чужими, отторгнутыми, словно кровь жизни навсегда покинула их. И детский плач, нескончаемый, как погребальный обряд, разрывал спертый воздух, вонзаясь в сердце зазубренным клинком безысходности.

"Спасут… обязательно спасут…" — шептал внутренний голос, дрожащий, как пламя свечи в шторм, читая древнее заклинание против надвигающейся тьмы, готовой поглотить разум без остатка.

Внезапно оглушительный скрежет проржавевшего замка разорвал липкую тишину, и в глаза хлынул слепящий свет, обжигая, словно раскаленная лава. В дверном проеме возник охранник — темный призрак, сотканный из ночных кошмаров. Грубые руки, словно тиски, впились в меня, рывком поднимая с ледяного пола: — Вставай, тварь!

— Куда вы меня тащите? — выдохнула я в ужасе, чувствуя, как костлявая рука страха сжимает мое сердце в ледяной кулак. — Я ничего не знаю… Что вам нужно?

— Сейчас узнаешь, — прошипел он в ответ, его голос — ледяной скрежет стали, режущий слух, словно осколок разбитого зеркала. Он потащил меня, словно обреченную жертву, в какое-то зловещее место, в пасть чудовища, готового поглотить без следа, вычеркнуть из памяти мира.