Книга Когда любовь становится игрой, страница 82 – Иветта Армер

****************

Мои дорогие, роман движется к логическому завершению, благодарю каждого из вас, кто был со мной все это время. Дальше будет не проба пера, а уже осознанное произведение.

Этот роман начинался с осколков. С фразы, услышанной в метро, с образа женщины, стоящей у витрины, с запаха мокрого асфальта. Я не знала, куда меня приведет эта история. Я просто писала, как дышала, — неровно, иногда сбивчиво, иногда взахлеб. Персонажи врали мне, показывали не те лица, умирали и воскресали вопреки моей воле. Я злилась на них, потом прощала. Так проходит любой настоящий путь.

Я не хочу, чтобы этот роман что-то доказывал. Не хочу, чтобы его сравнивали с чем-то или искали в нем скрытые смыслы, которых нет. Я хочу, чтобы он остался у читателя в ладонях — теплым, неровным, живым. Чтобы его закрывали с чувством, что услышали что-то важное, пусть и не до конца понятное.

Спасибо за этот путь. Он был честным.

— Постой, Зоя. Я знаю: сейчас ты не расположена говорить, — голос Артура звучал глухо, почти умоляюще. — Но позволь мне сегодня остаться. Я хоть на коврике у двери лягу.

«Анатольевна, даже не вздумай соглашаться, — зашептал внутренний голос, злой и усталый. — Я знаю, чем кончаются эти „остаться с тобой“».

Я молчала. Только улыбнулась — вяло, разбито. Сил не было даже на то, чтобы устроить скандал посреди собственного двора.

— Проходи, — выдохнула я, наконец справившись с замком. — Только никаких разговоров. Если ждёшь, что я начну тебя расспрашивать — зря. Мне всё равно, о чём ты хочешь говорить. Леди-Лед сегодня не в настроении. — Я процедила это сквозь зубы, глядя прямо в его глаза.

— Зоя, мать твою Анатольевна, я понимаю: у тебя стресс и всё такое, — голос Артура прозвенел, как гром среди тишины. — Но не забывай: это я вытащил тебя из того ангара. И одному Богу известно, что бы сделали с тобой и детьми, если бы я не вмешался вовремя.

— Я в душ, — бросила я. — Хочу смыть с себя всю эту грязь. Весь этот кошмар.

— Иди. А я пока чай поставлю.

«Ой, водичка тёпленькая… Надо смыть с себя всё», — запричитал внутренний голос.

Я мылась с наслаждением. Нет — не мылась. Я драила себя мочалкой, словно хотела содрать кожу. Мысли кружились, набегали одна на другую. Я налила шампунь в ладонь — и вдруг кожей почувствовала: на меня смотрят.

«Зоя, бляха муха, ты дверь закрыла? — зашептал внутренний голос. — Жопа чует: что-то неладно… Главное — не поворачивайся».

Не успела я опомниться, как мужские руки обвили меня за талию. Сердце упало в пятки, потом сразу же прыгнуло в глотку, я глубоко вздохнула, пытаясь выровнять дыхание, да что уж там и пульс.

Артур нагнулся и провел языком по моей шеи, по тому месту, где неистово пульсировала венка.

— Зоя, расслабься, — прошептал он, — не нужно слов, просто хочу, чтобы ты расслабилась.

— Артур, мы не должны, — ответила я, — пожалуйста, выйди и дай мне побыть в тишине.

— Нет, — отрезал он, — я не уйду.

Одна его рука поднялась к груди и сжала сосок, который уже сигналил и будто давал зеленый свет к действиям. Вторая рука спустилась к внутренней стороне бедра.

Я дышала часто, мои глаза закатывались от предвкушения неизбежного, я ничего не могла поделать с желанием, но мой мозг еще сопротивлялся.

«Зоя, прекратить нужно всё это, — внутренний голос скулил толи от возмущения, толи от желания, — ты понимаешь, что он сейчас нас натянет на свою дубину. Боже его оглобля уже голова к труду, я это чувствую, — не унимался внутренний голос».