Книга Партия на любовь, страница 108 – Виктория Арана

— Не плачь, милая, не нужно. – Максим убрал мою руку от лица и снова попытался стереть неостанавливающиеся слезы. – Я сам виноват. Нужно было увезти тебя оттуда, как только она появилась. И вообще, не нужно было тебя туда везти. Прости, прости, прости!

Стоило сразу поговорить. Еще тогда, когда мне стало плохо. Теперь же слова лились из нас бурными потоками, не давая задуматься ни на секунду. Я не боялась сказать что-нибудь не то. Слишком долго молчала.

— Ты ни в чем не виноват. – Я положила ладонь ему на щеку, чувствуя, как в месте соприкосновения приятно покалывало кожу. – Все я. Ты же не давал мне повода, никакого. А вот я… Моя неуверенность… До сих пор думаю, что не достойна тебя, но мне так плохо без тебя… Очень плохо… Не могла больше держать себя вдалеке от тебя. Если считаешь, что это ошибка…

В его голубых глазах вспыхнуло праведное негодование. Максим медленно наклонился, не отводя от меня взгляда, а затем прошептал почти яростно:

— Ошибка?! Ты не ошибка. Мы не ошибка. – Он говорил чуть ли не по слогам. – Я не хочу даже слышать, что ты меня не достойна… – Максим выдохнул сквозь зубы, прикрыв глаза. Затем резко распахнул их и приблизился ко мне вплотную, из-за чего мы столкнулись носами. – Не смей сравнивать себя с Лизой. Между вами действительно пропасть, только не в ее пользу. Ты невероятная. Не устану повторять. Я почти счастлив сейчас, потому что ты пришла ко мне сама несмотря ни на что. Явно боялась и не верила, но все равно рискнула своим сердцем и пришла.

— Почти счастлив? – Я изогнула бровь, зациклившись на единственной фразе из всей тирады.

— Да, почти. Потому что ты все еще сомневаешься. Сомневаешься в себе, в нас, зачем-то сравниваешь себя с кем-то, хотя ты для меня – все.

— А ты – для меня, – прошептала я, неловко улыбаясь.

Я обняла его, притянув за шею. Максиму хоть и неудобно так горбиться, но он стойко терпел, обвивая меня обеими руками. И не нужна мне никакая Корея. Так тоже хорошо. Даже прекрасно.

— Так, голубки, вы привлекли уже слишком много внимания. Люди спать хотят. Давайте-ка мы для вас найдем угол поскромнее, чем центр зала? – Знакомый голос раздался совсем близко.

Я вскрикнула, почувствовав на себе еще одни руки. Это Илья сначала обнял нас, а потом потащил куда-то, не дав толком сориентироваться. Максим засмеялся, подхватывая мою сумку с пола. Нас усадили в глубине зала, где добрые люди уступили безумным влюбленным место, чтобы мы не мешали остальным.

Когда мы сели, я достала телефон и написала в семейный чат:

Еванга: «Все хорошо… Ждем посадку».

Мамулечка: «Передавай Максиму привет. Встретим вас с рейса, испеку его любимый пирог».

Мелкий вонючка: «Завтра пойду на тренировку. Привези мне вкусняшек».

Папулечка: «Если еще хоть раз такое выкинете, я тебя больше в аэропорт не повезу, пусть сам забирает».

Еванга: «Спасибо вам. Люблю, целую, обнимаю. Мелочь, не трожь мои вещи, пока меня не будет!»

В чате с девочками тоже происходила какая-то активность. Хмурясь, я зашла в него, потому что там в последнее время было очень тухло. Катя и Женя пытались меня развеселить, но не лезли под кожу, видя, насколько мне плохо. Намного хуже, чем было после ситуации с Сашей.

Катенок: «Нет, блин, по ним фильм надо снимать».

Женетворец: «Перебор с драмой, ящитаю. Такая тихушница, нам даже не сказала, что поехать решила».

Катенок: «Ты же видела, как ей плохо. Думаю, не до нас было. Интересно, почему передумала? Была категорична».

Женетворец: «Может, просекла, что мы с ним общаемся? Поэтому решила нас тоже заигнорить?»

Катенок: «Не, ты пересмотри видео. Там она сама на себя не похожа. Приедет, надо в гости понастойчивее позвать, попробовать откормить. Никогда ее такой худой не видела».

Женетворец: «Да я его уже до дыр засмотрела. Видела. Каждый раз плачу, когда он налетает на нее. В фильмах такое не покажут, это по-настоящему».