Книга Аромат прозрачной ночи, страница 16 – Тихая Аканэ

Саку-сан отламывает кончиками пальцев кусочек тоста и обмакивает его в клубничный суп. Листики мяты потемнели и сморщились. Я беру ложкой бледный кусочек ягоды и жую – между зубами лопаются семена, а горячая масса скользит мне в горло.

— Такой суп мне нравится больше, чем варенье. Попробуй макать в него хлеб, пока он еще горячий, – говорит Саку-сан.

— И кислинка осталась, – отмечаю я.

Саку-сан согласно кивает. Суп не слишком сладкий, хотя сахара в нем по рецепту много; аромат мяты и белого вина очень освежает. Я невольно вспоминаю сладкие до приторности булки, которые все время покупаю, – сколько же в таком случае сахара в них?

Раздается легкий стук: это Саку-сан надбил вареное яйцо и теперь осторожно перекатывает его в ладонях, чтобы скорлупа покрылась мелкими трещинами. Он легко снимает ее вместе с тонкой пленкой. Я наблюдаю за его белоснежными пальцами, он слегка наклоняет голову и искоса на меня смотрит.

— Я же правильно взяла мяту колосистую? – Я тоже стучу яйцом о край стола, но, поскольку не умею рассчитывать силу, ни одной трещины на поверхности скорлупы не появляется. Стучу снова. Получается шумно и некрасиво – совсем не то, что у Саку-сан с его грациозными движениями.

Сам он, впрочем, никакого внимания на мою суету не обращает и лишь кивает в ответ на вопрос. Верхушка вареного яйца исчезает меж его тонких губ. Ест он совершенно бесшумно – совсем как мой брат… Хотя, если подумать, брата за едой я почти не видела – обычно только убирала пустые тарелки, выставленные в коридор. Да и внешне они совсем не похожи – но почему-то, видя Саку-сан, я вновь и вновь вспоминаю брата.

— А чем отличается мята перечная от мяты колосистой? – опять спрашиваю я, и Саку-сан, прожевав, отвечает:

— Активные вещества совершенно разные. В мяте колосистой – в основном карвон и немного лимонена, который содержится в кожуре цитрусовых. А у перечной мяты главный компонент – ментол. Про «ментол» ты, наверное, слышала.

Я собираюсь ответить, но Саку-сан внезапно замолкает, а взгляд его становится рассеянным и невидящим.

— Вовремя приехал, – улыбается он в следующий момент.

Через несколько минут доносится приближающийся звук двигателя – и вот машина останавливается прямо перед особняком. Входная дверь резко распахивается, и по звуку шагов я понимаю, что это Синдзё.

— А вы тут, значит, завтракаете как аристократы! – восклицает он, входя в комнату.

На нем черная обтягивающая рубашка и кожаные туфли с острыми носами – Сацуки-тян наверняка нахмурилась бы и сказала, что такому плейбою доверять нельзя. Он с шумом придвигает стул, кидает на спинку пиджак, который небрежно нес в руке, и садится рядом с Саку-сан. От Синдзё немилосердно несет табаком.

— Доброе утро, Синдзё. Мой освежитель дыхания у тебя с собой?

— Чего? – морщится тот. Саку-сан, быстрым движением сунув руку во внутренний карман его пиджака, вытаскивает прозрачный флакон с распылителем и пшикает в потолок. Комнату мгновенно наполняет мятный запах.

— Ой, это как зубная паста… или гигиеническая помада… – говорю я.

— Верно. Это ментол. Его используют в таких спреях, в средствах против зуда и даже противокашлевых. Теперь понятно, чем отличаются разные виды мяты?

Я зачерпываю ложкой клубничный суп. В нем есть свежая нотка, но более сладкая.