Книга Аромат прозрачной ночи, страница 13 – Тихая Аканэ

— А вы здесь живете? – интересуюсь я, но он пожимает плечами и качает головой.

— Ну уж нет. Мне в таком огромном доме неуютно было бы. Здесь только Саку-сан живет, один. А, кстати, если ты его искала, так он пошел смотреть на розы в ботанический сад. Скоро должен вернуться.

— На розы?

Я вспоминаю алую розу, которую он назвал «Кримсон скай». Потом я уточнила у хозяйки – название оказалось верным.

— Да-да. Май – сезон цветения. На самом деле ему бы съездить на фестивали роз в Марокко или там во Францию, но Саку-сан дальние поездки тяжело даются. Ему… нелегко угодить.

— Такой взыскательный?

— Мягко говоря. Он не то чтобы раздражительный, нет. Просто… чувствует и понимает больше, чем остальные. Если уж на то пошло – как ты только согласилась здесь работать? Он ведь и тебе, поди, много странного наговорил.

— Да… Прямо как в сказке, правда?

— В какой еще сказке? – В глазах у Гэна-сан загорается веселый огонек.

— У Миядзава Кэндзи, в «Ресторане, где много заказов».

— А, это где дикий кот заставляет охотников делать то одно, то другое, а в конце хочет их съесть?

— Да-да. Намажьтесь маслом, снимите с себя все металлическое… И все это очень вежливо: мол, прошу понять и простить. Но чем дальше, тем больше требований. Вот и этот особняк совсем как кошачий ресторан в чаще леса.

— Ну ты и сравнила, – громко смеется Гэн-сан, а потом вдруг становится серьезным. – Съесть тебя они, конечно, не съедят, но, может, ты и не так далека от истины. В Саку-сан есть что-то звериное.

— З-звериное?

— Ага. – Гэн-сан окидывает взглядом сад, где невесомо порхают бабочки. Их крылышки напоминают перламутровые створки раковин. – Ни разу он не ошибся. – Старик осторожно касается пионового куста рядом с собой. – С цветами ведь как? Они всегда распускаются неожиданно. Даже если все время в саду возишься – и тогда не знаешь, когда это случится. Такие вещи предсказать невозможно. Но уж если Саку-сан в сад выходит – значит, где-то обязательно распускается цветок. Ни одного промаха не было. И каждый раз он идет прямиком к тому месту, где это случится. Как будто цветы его сами зовут. – Старик произносит это задумчиво, словно что-то припоминая, и в голосе отчетливо сквозит… Восхищение? Страх? Чувство, с которым созерцаешь то, что тебе неподвластно. – «Саку» – это же вроде «новолуние», когда на небе месяца не видно? Так? – Я неопределенно киваю. – Вот и Саку-сан, наверное, даже в кромешной тьме видит, как цветы распускаются.

— Видит?

— Ну, носом чует. – Гэн-сан указывает пальцем в рабочей перчатке на собственный орлиный нос, обгоревший на солнце. – Может, и луну способен унюхать… – добавляет он и тут же начинает смеяться, будто смущенный своей откровенностью.

«Другой взгляд на мир», – произносит голос у меня в голове. Не голос Гэна-сан. Почему-то он кажется мне знакомым, словно я слышала его раньше.

Я оглядываю залитый солнцем сад. Сочная свежая зелень тянется к свету. От обилия цветов рябит в глазах: белые, желтые, фиолетовые, оранжевые, розовые, персиковые, голубые…

Ярко. Очень ярко.

Каково это – воспринимать мир, состоящий из красок, через запахи? Каким он предстанет? Прекрасным? Беспорядочным? От попыток представить у меня начинает кружиться голова.