Книга Аромат прозрачной ночи, страница 10 – Тихая Аканэ

Раздается громкий вздох. Обернувшись, я вижу прислонившегося к стене Синдзё. На моего коротко стриженного собеседника, однако, его появление никакого впечатления не производит.

— Вы сказали правду. Это одно из условий для тех, кто хочет здесь работать, – не лгать, – продолжает Огава.

— Да все уже, – раздраженно бросает Синдзё. – И эту ты напугал.

Огава продолжает с улыбкой на меня смотреть, словно может унюхать даже мои мысли.

— Скажите, пожалуйста, а чем вы занимаетесь?

— Я парфюмер.

— То есть делаете духи, да?

— Например. – Он наконец надевает очки, которые до сих пор держал в руках, но, надев их, сразу же откидывается на спинку дивана и умолкает.

— Ничего подобного. – Синдзё чешет в затылке и, повернувшись ко мне, громко и с нажимом произносит: – Ароматы! Ароматы он создает!.. Чтобы производить духи или косметику, лицензия нужна. А он просто синтезирует запахи.

— То есть…

— А уж как их потом использовать, клиенты сами решают. Мы работаем только с теми, кто наши правила знает.

Синдзё делает несколько широких шагов и усаживается на диван рядом с Огавой. От него пахнет табаком – это чувствую даже я. А вот его товарищ с короткой стрижкой на этот запах никак не реагирует, лишь приподнимает подбородок и задумчиво смотрит куда-то в угол потолка. Впрочем, вполне возможно, что он просто глядит в пустоту.

— Ароматы здесь создаются особенные. Вот он – уникум, таких больше нет. К счастью или к несчастью, он может распознать и воссоздать даже такие запахи, которых еще наука не открыла. Проще говоря – гений.

— К счастью или к несчастью? – переспрашиваю я прежде, чем успеваю себя остановить. В глазах коротковолосого что-то мелькает.

— Ну, как сказать… – Синдзё бросает на него взгляд и вновь отворачивается. – По крайней мере, за это платят, – криво усмехается он.

* * *

— Да это же извращенец какой-то! – Сацуки-тян, с которой мы сидим в недорогом ресторанчике, с громким стуком отставляет стакан.

— У него вроде суперчувствительное обоняние, – отвечаю я и украдкой оглядываюсь, но компании школьниц и парочки за соседними столиками поглощены собственными разговорами и не обращают на нас никакого внимания. Несмотря на мой не слишком красивый уход из книжного магазина, Сацуки-тян по-прежнему неравнодушна к моей судьбе.

— Обсуждать, кто как пахнет, – это харассмент! – возмущается она.

— Но ведь он ко мне пальцем не прикоснулся.

— Слова тоже могут быть харассментом! Да и нюхать человека без разрешения – нарушение личных границ. Это… это… обонятельное насилие!

— Если «обонятельное насилие», то получается, что насильник тот, от кого воняет.

— Да не воняет от тебя! – восклицает она. Как раз в этот момент приносят ее заказ: комплексный обед с бифштексом. В книжном магазине работать физически тяжело – весь день приходится проводить на ногах, так что аппетит потом волчий. Сацуки-тян отвлекается от разговора, переключая внимание на сочный кусок мяса со щедрой порцией риса.

Я ковыряю ложкой запеканку из риса с курицей. Так всегда – я заказываю только те блюда, которые в любом заведении одинаковые на вкус.

За едой я то и дело поглядываю на красную розу, лежащую на краю стола. Она аккуратно завернута в тонкую бурую бумагу и перевязана узкой ленточкой шоколадного цвета – оттенок напоминает об элегантном особняке, который я только что посетила.