Книга Осень, когда я всё узнала, страница 106 – Марина Безрукова

Увлекшись предстоящей поездкой, сложил ладони ковшичком и снова принялся репетировать плавные повороты.

— Андрюх, ты чего это? - раздалось за моей спиной.

Я резко обернулся. Передо мной стоял Жека, смотрел так, будто увидел меня в белой горячке.

— Ничего, - буркнул, не зная, куда девать руки.

Схватил сводку погоды, начал внимательно изучать, будто вижу впервые. Женька шумно прошел к столу, выхватил пряник из упаковки и смачно надкусил. Глянул на две кружки и поинтересовался с набитым ртом.

— С кем ты тут чаи гоняешь?

— Женщина эта заходила. Лидия. У них чайник сломался… вот…

Я постарался вложить максимум равнодушия в эту фразу, но Жека приподнял брови, хохотнул и, закинув в рот остаток пряника, произнес:

— А-а-а, ну понятно… Чайник значит. Ну-ну…

— Иди к черту, - я не смог сдержать улыбку.

Да и плевать. Хочется Женьке намеки кидать, пускай. Что я школьник, прятаться по углам?

— Пошли, снегоходы приготовим. На бухту хочу гостей наших свозить.

— Гостей или гостью?

Жека картинно пошевелил бровями, и я беззлобно ударил его кулаком в плечо. Знает меня, как облупленного, чертяка. Да и что тут угадывать? Я и сам понимал, что на лице всё у меня написано, тут уж не скроешься.

* * *

— Я с Лёхой познакомился на тренировке в пятом классе. Пришел на дзюдо в первый раз. Тренер поставил меня в пару с мелким таким, как блоха. Он уже несколько месяцев ходил, важного из себя строил. Ну и почти сразу расквасил мне нос. Не специально, конечно. Сам испугался, когда у меня фонтаном кровь хлынула.

Прищурившись, я смотрел, как мальчишки играют с Арктикой и Леоном. Хаски ныряли в снег, а вместе с ними падали и Стас с Лёней. Я смотрел в их смеющиеся лица и видел нас с Лёхой. В шестнадцать мы впервые зимой пошли в горы.

Лида стояла рядом. Я чувствовал ее взгляд, но это мне нисколько не мешала, казалось, что мои воспоминания здесь к месту. Да какие воспоминания! На исповедь это больше похоже. Почему здесь? Почему ей? Спонтанно всё как-то вышло.

— Лёха меня сразу в медпункт повел. Он резкий всегда был, решительный. Потом оказалось, что живет в соседнем доме. Мы дружили почти тридцать лет…

Коротко усмехнулся, не глядя на Лиду. Она будто поняла. Молчала, ожидая продолжения. Не спросила легкомысленно: а где же Лёха теперь? Сдавило горло, я откашлялся, чтобы продолжить.

— Мы с ним на Баргузинский хребет пошли. Не одни, конечно. В составе группы. А на обратном пути снег пошел такой сильный, не видно ни черта, все как-то рассыпались… Мы отстали и отклонились от маршрута.

Я опустил голову, поправляя перчатки, ждал, когда память выставит привычно блокировку. Но ничего не происходила. Слова рвались наружу. Впервые за много лет.

— Недалеко от лагеря я чуть не сорвался со склона. Но Лёха меня вытянул. Отдышались, пошли дальше.

Дыхание перехватило. Картинка десятилетней давности всплыла перед глазами – четкая, цветная. Настолько реалистичная, что напряглась каждая мышца, готовясь к борьбе.

— До лагеря оставалось немного. Расслабились. Лёха шутить начал, что засмеют нас. Заблудились, как дети. А дальше всё так быстро. Ветер, снег… И под ним расщелина.

Звонкий лай собак перекрыл восторженные мальчишечьи вопли. Лёня и Стас лупили друг друга снежками, орали, как сумасшедшие, выпуская из себя дурь.