Книга Осень, когда я всё узнала, страница 109 – Марина Безрукова

Она удивленно посмотрела, улыбнулась и подвинулась ближе. Прядь волос упала на глаза, и я медленно убрал ее, задержав пальцы на ее щеке. Прошло всего два часа, но они показались мне вечностью.

До мельчайших деталей запомнил ее отзывчивое тело. То, как она выгибалась навстречу, запомнил сладкое, тягучее напряжение, которое нарастало, пока не превратилась в белую пульсирующую точку, и не взорвалось ослепительной вспышкой.

Мы оказались в отеле практически молча, не обсуждая и не сговариваясь. Это было так же просто и естественно, как беседа, что неприхотливо лилась весь вечер, как горячий терпкий чай, оставляющий горчинку на языке, как легкое прикосновение пальцев, когда я подавал ей пальто. Как глубокий поцелуй, когда мы скрылись от всех в салоне. Как ошеломляющая нежность и растворение друг в друге, словно мы всегда были вместе и расстались лишь ненадолго.

Домой ввалился, будто пьяный. Чувствовал себя мальчишкой, накануне каникул. Скорее бы прошла ночь, и утром я позвоню и приглашу Лиду на завтрак. Я знаю местечко, где подают ароматные, дышащие сыром хачапури. Я покажу, как надо отламывать хвостик и перемешивать им начинку. Как руками отламывать по краям тесто. Как оставшуюся часть «лодочки» свернуть трубочкой и тоже съесть.

А потом мы…

Вспыхнувший в комнате свет, ударил в глаза. Я прищурился, заслоняя локтем лицо.

— Андрей… Здравствуй, Андрей, - услышал я голос Стеллы.

Глава 53

Андрей Викторович

— Ты так поздно… Работа? Ужинать будешь? Я приготовила тут на скорую руку. Стас уже поел… Иди, руки мой и…

— Что ты тут делаешь?

Голос прозвучал сухо и бесцветно. Потому что я уже знал: если появляется Стелла, возникают проблемы. Очередной раз подивился ее нюху. Как у акулы. Чует, где можно поживиться, и чешет туда на всех парах.

Стелла нисколько вопросу не удивилась и выдала безупречную заготовку.

— Да вот… Решила, вернуться. Мама плохо себя чувствует. Сердце. Да и по Стасу соскучилась.

Я усмехнулся. Сняв пиджак, небрежно бросил на спинку стула. О состоянии Риммы Григорьевны я знал. Поддерживал бывшую тещу, недавно консультацию ей в Институте кардиологии у профессора выбил. Сердце у нее за дочку болит.

Стелла шагнула и, подхватив пиджак, аккуратно перекинула через руку, явно собираясь повесить в шкаф.

— С чего бы тебя мама со Стасом тревожить начали? Как-то ты и без них прекрасно обходилась.

— Андрюш… не надо, - опустила голову Стелла. Ковырнула ногтем ткань. – Мне и так… досталось. Я ошиблась. Но я имею право исправить свою ошибку.

— Конечно, имеешь, - легко согласился я. – Только ты не по адресу. Здесь исправлять ничего не надо. Езжай к маме. Ты там нужнее.

Стелла подняла на меня глаза – потухшие, с набрякшими веками.

— Но я и сыну нужна, - возразила она.

Надо же, вспомнила! – так и захотелось съязвить мне. Но я промолчал. Влезешь в разговор, в который искусно тащит меня Стелла, неизбежно скатишься до обвинений и выяснения отношений. Это как откапывать мертвеца.

Больше всего было жаль вечер, который оказался безнадежно испорчен. Послевскусие, что осталось от встречи с Лидой, размылось противным, тухловатым душком прошлого. Остается только очередной раз удивляться святой простоте моей бывшей жены. Захотела, бросила сына и семью, захотела – вернулась.