Книга Осень, когда я всё узнала, страница 127 – Марина Безрукова

Марина взглянула на меня, словно проверяя реакцию. Но я лишь слегка улыбалась. Мне еще до звания бабушки, наверное, далеко.

— Поздравляю с внучкой, Марин. Ксюша прекрасное имя. Ксения Дмитриевна.

— Ха! Если бы… Ксения Михайловна она! Как я. Твой-то… - тут она осеклась, - ну в смысле бывший, так и не женился, вот Алиска и психанула… В графе отца прочерк. А он и сам не стремится. Не пришел ни разу. Да ты и сама всё про Диму, небось, знаешь… - махнула она рукой.

Не всё, но да, кое-что я знала. Дима сейчас оформлял инвалидность. Он умудрился подцепить бактериальную инфекцию и в поврежденной руке начался остеомиелит. Спохватился поздно, воспаление ушло глубоко и повредило костный мозг. Были операции, чистки, курсы сильнейших антибиотиков, но пока всё безуспешно. Острая стадия перешла в хроническую. Кость несмотря ни на что постепенно разрушается, и воздухе уже явственно висит вопрос об ампутации.

Совсем недавно он приезжал, снова хотел поговорить с сыном, но Лёня по-прежнему не желает его видеть. Попросил денег взаймы, рассказывал что-то о госпитале в Южной Корее, где творят чудеса, ругал наших врачей, пропустивших его болезнь. Хотя я знала, доктора не при чем. Дима не выполнял рекомендации и вместо того, чтобы следить за здоровьем, на несколько месяцев уехал в Танзанию.

Там промотал всё, что у него осталось после развода, и подцепил инфекцию, которая теперь съедает его заживо.

Жалко его, конечно. Тянет с отца пенсию, подрабатывает, ведя бухгалтерию какой-то маленькой фирмочки и лечится. Стал толстым от гормонов и неопрятным, с кисловатым душком, поверх которого явственно проскальзывает запах застарелого алкоголя. Значит, еще и попивает.

Распрощалась я с Мариной Михайловной с легким сердцем. А платье купила не у нее, конечно. Совсем в другом месте.

— Вот зря ты не согласилась на свадьбу-бохо, - своим ворчанием Света вернула меня в реальность. – Надели бы на тебя эдакую разлетайку и босиком по песочку с цветком в волосах…м-м-м, красота!

— Ага, в нашем климате самое то! Вот себе и устроишь такую, - подмигнула я подруге.

— Что?! Я?! Да ни за что! – Света вздернула кверху нос.

— Посмотрим…

— И некуда смотреть, - горячилась Светка.

Загорелая, черные волосы рассыпались по плечам, алое платье, как костер выжигает всё, что находится в радиусе десяти метров. Настоящая Кармен!

Я не стала больше ничего говорить, уж очень раскраснелась подруга, что было явным знаком – сердится. А еще смущается. Потому что знает, на кого я намекаю. Аркадий Алексеевич – тот самый доктор из больницы, куда мы ездили после аварии.

Столкнулись они случайно по весне на собачьей площадке.

Мало было Свете человеческих детенышей в виде учеников, так она решила завести собаку. Высокопородистые от заводчиков ее не интересовали, а потому она поехала в приют, где буквально с порога влюбилась в эрдельтерьера с косматой бородой.

Звали его Мериме, что поставило окончательную точку в выборе. Проспер Мериме был любимым Светкиным писателем еще со школьной скамьи. У Мериме и Светки случилась любовь с первого взгляда.

— Ты еще посмотришь, как мы с ним за грибами ходить будем, - предвкушала Света, трепля пса за макушку.

Мериме смешно чихал и смотрел на хозяйку с обожанием. Гулять она с ним ходила то в парк, то на площадку недалеко от дома. Однажды пришла, а там замок. Решила пойти к парку, но Мериме уперся всеми четырьмя лапами, потому что на площадке лежал его забытый еще со вчера мячик.