Книга Осень, когда я всё узнала, страница 48 – Марина Безрукова

— Штрафы так и быть уберу. Вспылила. Остальное всё в силе. Заявление по собственному у девочек в офисе напишешь. Да ты и сама бы не смогла со мной дальше работать. Я же тебя знаю.

— Я поняла, Марина Михайловна, - сказала я, подходя к двери.

— Если хочешь, я поспрашиваю, у Илоны вроде место есть. Салон не хуже.

— Нет, спасибо. Не надо.

— Ну, как хочешь.

Марина Михайловна поморщилась и махнула рукой, будто прогоняла надоедливую муху.

— Лида… Лид… а как так получилось-то? – шептала Ниночка, топая рядом. – А? Что теперь-то, Лид?

Я отодвинула ее рукой и вышла на улицу. Над головой, прощаясь, звякнул колокольчик.

Глава 23

Лида

Света вертелась на месте, как цветная юла. Платье, будто художник нарисовал. Ярко-желтая ткань переливалась, как бывает, когда солнце пробивается сквозь осеннюю листву. Оттого цвет получился мягкий, обволакивающий. Легкость и игривость образу придавали воланы с мелким цветочным орнаментом по подолу. На талии – широкий пояс из кожи нежно-голубого оттенка.

Брошка на этот раз сидела не на груди, а именно на поясе. При каждом движении цветок из стеклянных камней вспыхивал глубоким синим и оранжевым. Картину довершали массивные браслеты из разноцветных бусин и повязка на голове. Тоже с цветком.

— Так что, получается, Димасик знал, чья она дочь и всё равно на нее залез? Или она про маменьку не говорила? Судя по тому, что ты рассказала, у Марины с дочерью отношения не очень…

Я пожала плечами. Сама об этом весь вечер думала. Знал или нет, что это дочь Марины Михайловны?

Теперь понятно, почему он не поверил записи. Ему Алиса нужна. Может быть, там и любви-то никакой нет. Один расчет. Подлезть к мужу Марины Михайловны. Поэтому и не беспокоится, что его уволят. Наверняка, надеется пристроиться в чиновничью сферу. Доступ к бюджету – его мечта.

И в суд Дима не пойдет. Не захочет привлекать внимание – падчерица Владимира Андреевича и в таком виде.

— Слушай, а откуда у Лисы-Алисы эта запись, - Света постучала пальцем по айфону.

И быстро взглянув на меня, недовольно поджала губы:

— Понятно… Ты флешку оставила. Козлодой или из ресторана, или с работы забрал. А она оттуда перекачала. Так и что мамаша ее? Будет биться за обесчещенную дочь?

— Мне так не показалось… Если они год могли не видеться, не общаться… Хотя… кто ее знает? Там какая-то семейная драма, но Марина в подробности меня не посвящала.

— Ладно, не хандри! Полдела всё равно сделано. Димасиковой карьере – хана. Хорошо, если хоть куда-то устроится. Молодой пятидесятилетний папаша с не очень верной ему женой на средненькой зарплате – интересно, долго ячейка общества продержится?

— Моей карьере тоже хана, Свет, - невесело улыбнулась я.

— Значит, и не карьера была вовсе. Можно подумать, ты всю жизнь мечтала платья подавать. На первое время у тебя немного денег есть. Есть же? – с угрозой спросила она.

— Есть, есть, не переживай. В морозилку спрятала,- сказала я, вытаскивая гонорар, который принесла мне Света.

— В морозилку? – с искренним удивлением переспросила подруга. – Надо же, ты, мать, не безнадежна!

Жить захочешь, не так раскорячишься, - хором сказали мы и рассмеялись. Это была любимая наша цитата.

— Пусть у тебя лежат, Свет. Я теперь боюсь счет открывать.

— Да, кстати, - Светка глянула на часы, подскочила и закружила у огромного саквояжа, складывая туда деньги, и вытаскивая шарф и перчатки. – Пошли!