Книга Осень, когда я всё узнала, страница 82 – Марина Безрукова

Дорогие читатели! Сегодня стартовала моя новинка "Любовь (не) случается дважды". Огромная просьба поддержать и подарить ваши звездочки и библиотеки! Благодарю!

Глава 40

Андрей Викторович

— Вот… - развела руками директор и посмотрела так виновато, словно сохранившаяся с камер запись - это был ее личный просчет. – Я понимаю… это всё неприятно. Я хотела отказать Поляковой, но… она подготовилась. Угрожала. Нет, если хотите, я скажу стереть… Знаете, бывает же такое… технический сбой.

Угодливо захихикав, женщина взглянула прямо в глаза, ожидая моего одобрения. Я шевельнулся, и директор заторопилась:

— Значит, договорились? – ее рука потянулась к телефону. – Останутся только слова девочки, но я могу с ней поговорить. Подростки ведь часто придумывают. Фантазируют, чтобы привлечь внимание. Любят, - тут она нахмурилась, будто припоминая иностранное слово. – Хайпануть!

Я откинулся в кресле. Дорогая кожа заскрипела. Хорошая мебель.

— Сейчас я позвоню Игорю Петровичу… - продолжила директорша.

— Не нужно, - я устало потер переносицу.

Как не вовремя это всё! Проект, который измотал меня до предела, подкидывал всё новые сложности, а тут еще Стас чудит.

Загудел, напоминая о делах, телефон.

— Извините,- буркнул я и провел по экрану. – Да.

— Андрей Викторович, здесь загрязненный грунт на территории. Нужна утилизация и дополнительная очистка. Иначе мы не сможем начать земляные работы…

— Понял. Смету готовьте. Я подъеду через… - дернул рукой, взглянув на «Таг Хойер», - через сорок минут.

Сунул телефон в карман пальто. Черт… жарко здесь.

— У нас там крупная реновация. Застройка бывшей промышленной площадки, - зачем-то принялся объяснять и замолк.

Директор вежливо улыбалась, но глаза оставались плоскими, будто их нарисовали кисточкой на стене. Противная тетка, хоть и невежливо так думать. Но уж очень напоминает вредную завучиху, которая не давала мне проходу в старшей школе.

— По тебе, Шаповалов, тюрьма плачет, - трясла перед носом пальцем. – Ты опять сорвал урок!

Как же ее звали? Отчество помню – Людвиговна. А имя… как отрезало. И глаза ее помню. Такие же пустые, как у этой директорши. Клонируют их для школ, что ли.

Некстати вспомнились глаза Поляковой. Лидия… интересное имя. Похоже на леденец. И на языке становится также свежо, как от мятного леденца. От нее и пахло чем-то свежим…

А вот глаза были растерянные. И испуганные. Хотя она и делала вид, что умеет постоять за себя. Это и вызвало уважение. И пацан у нее… Ему бы в музыкалке на виолончели играть, пальцы длинные, а он… нос разбил моему оболтусу. А как посмотрел, когда я матери его съязвил. Какой черт меня за язык дернул?

Когда ехал в гимназию, думал, увижу разгильдяя, который строить из себя крутого начнет, а скорее, хвост прижмет. И родственники вместе с ним, заглядывающие в глаза. И правильно заглядывающие. Не воспитали, как следует, вот сидите теперь дома и восполняйте пробелы.

Вошел в кабинет и неудобно стало. Я думал, там будут оба родителя, или на крайний случай, тоже отец, а выходит, приехал на разборки с женщиной и ребенком.

— Ладно. Неважно, - я вынырнул в реальность. – Мне, к сожалению, пора. Дела.

Я поднялся.

— Но… Андрей Викторович…- всполошилась директор. – Что же насчет Станислава и Поляковых? Вы знаете…