Книга Осень, когда я всё узнала, страница 88 – Марина Безрукова

— Круто, мам! Там такие фотки… Поехали… ну, пожалуйста. За пять дней ничего не пропущу.

— Ладно, ладно, я подумаю, - засмеялась я, взъерошив ему чуб. – Ты уроки сделал, путешественник?

— Геометрию доделываю, - он собрался идти к себе.

В дверь позвонили. Мы удивленно переглянулись. Кого это на ночь глядя принесло?

Вместе пошли в прихожую. Я заглянула в глазок. На площадке стоял Дима.

Глава 43

Лида

— Я не стал открывать своими ключами, - сказал он, протягивая мне цветы.

Белые хризантемы окутали горьковатым ароматом. Круглыми пышными шапками напомнили о приближающейся зимы.

— Прости, розы бы не донес.

Он усмехнулся и качнул рукой с гипсом, небрежно накинутое пальто разошлось и открыло толстовку с разрезанным рукавом. Его лохмотья болтались в воздухе, как хвосты бумажного змея. Всё Лёнькино детство они запускали змея над заливом.

— Можно мне войти?

Я молча отошла в сторону. Что он задумал? Надоело жить у любовницы, и решил вернуться в привычную жизнь? Или опять пожаловал с угрозами? Но тогда почему с цветами?

— Привет, сынок, - сказал Дима, закрывая за собой дверь. – Как дела?

Он протянул руку, чтобы поздороваться, но Лёня не сдвинулся с места. Сжал губы, отлепился от стены и вразвалочку пошел к себе. Дима молча проводил его взглядом.

— Что тебе нужно? – спросила я.

— Даже чая не предложишь? – улыбнулся Дима.

Выглядел он не очень. Но болезнь никого не красит. Я положила цветы на столик и пошла на кухню. Через пару минут Дима появился в проеме двери. Передвигался он как-то странно, как будто переваливаясь с боку на бок, как откормленная утка. Прежде чем сесть, убрал со стула мягкую подушку и неуклюже опустился. Так и эдак попытался пристроить руку и наконец замер, положив ее на стол.

Я набрала в чайник воду и нажала кнопку. Выставила на стол одну кружку, рядом положила коробку с чайными пакетиками. Дима вытащил с бергамотом и зубами попытался открыть обертку, получилось плохо. Пришлось самой.

Всё это походило на абсурд. На моей кухне сидит бывший муж, а я заботливо помогаю ему заварить чай. Может еще подуть и печеньице на кусочки разломать?

— Ну ты хоть расскажи, как дела, Лид? Работаешь? Как у Лёньки? – Дима болтал пакетик в кипятке.

— Ты пришел светские беседы вести?

Я повернулась к Диме спиной и начала прибираться. Стукнув дверцами шкафчика, поставила на место перечницу, подумала и вынула банку с горохом. Надо замочить, сварю завтра суп.

— Нет. Я хотел обсудить кое-что…

— Что?

Я обернулась и, прислонившись к столешнице, сложила на груди руки. Дима отвел глаза.

— Дай сахар.

Я молча поставила перед ним сахарницу, положила ложку. С этим уж как-нибудь сам справится. Он положил себе, как обычно три ложки и начал медленно размешивать. Затем сделал осторожный глоток и заговорил:

— Я по поводу заблокированных счетов. Давай… ты отзовешь заявление из суда. Пополам всё поделим, да и всё. А с кредитом на машину я сам разберусь. Продам ее прямо сейчас и отдам банку. Если и останусь еще должен, то сам выплачу, тебя это уже не коснется.

Он сделал еще один глоток, поморщился и отодвинул кружку.

— Горячий…

Я посмотрела на него с опаской – в чем подвох? С чего это он такой сговорчивый стал?

— Деньги нужны, Лид,- будто прочитав мои мысли, сказал Дима. – Ну и вообще… что устраивать цирк?