Книга После развода. Дойти до края, страница 101 – Марина Безрукова

— Что-то прояснилось? Что с Женей?

Я снова посмотрела на крест.

— Всё не очень. Там синдром какой-то. Печеночная недостаточность. Говорят о пересадке… Я не подойду, у нас разная группа крови.

— Это уже точно? – переспросил Виталий.

— Не знаю. Окончательно никто ничего мне не сказал. Меня к ней не пустили…

— Хочешь, я приеду, Юль?

— Нет. Не надо. Прости, но мне легче тут одной. Я всё равно буду всё время в больнице.

До вечера мне никто так и не позвонил. Я ходила из угла в угол по крошечной Женькиной студии и поминутно заглядывала в телефон. В справочной давали один и тот же ответ: состояние стабильно тяжелое. В голову лезли сплошные ужасы.

Я проштудировала всё, что могла найти по поводу загадочного синдрома Бадда-Киари. Выяснила, что в тридцати процентах случаев этиология остается невыясненной. Можно перестать себя бичевать: никаких признаков я бы не заметила. Но чувству вины было безразлично. Оно заполонило меня полностью.

Утром я позвонила на работу и взяла отпуск за свой счет. Потом написала хозяину квартиры и продлила аренду еще на неделю. Взглянув на баланс, прикинула, хватит ли на платные консультации и лекарства, если потребуется.

В справочном мне снова сказали то же самое, и я, понимая, что схожу с ума в четырех стенах, схватила сумку и поехала в больницу. Зайдя за шлагбаум, замерла, глядя на серое вытянутое, как пенал здание. Пошарила глазами по рядам одинаковых окон. Где-то там Женя. Глупо, конечно, но мне казалось, Женька почувствует, что я рядом. Пусть не в палате, но рядом.

— Я могу увидеть лечащего врача? – обреченно спросила я в окошечке.

И получив утвердительный ответ, отошла к рядам кресел, где приготовилась терпеливо ждать. Тихо-тихо заиграл телефон, я бездумно смотрела в экран. Снова Виталий, опять нужно произносить одни и те же ничего не значащие фразы, а сил почему-то всё меньше и меньше. И всё-таки ответила.

— Ты сейчас где? – спросил он требовательно.

— В больнице. Жду врача.

Виталий задавал какие-то вопросы, но я отвечала невпопад. Мне было трудно сосредоточиться, потому что глаза следили за лифтом и каждым, кто выходил оттуда в униформе. Прошел еще час.

— Ты что-нибудь ела?

Я нахмурилась. У меня начались галлюцинации? Но нет, передо мной стоял Виталий. В руке он держал бумажный пакет из пекарни, на подставке стаканчик кофе.

Я растерялась. Откуда он здесь. Всё-таки приехал?

— Не знаю, не помню. Я не хочу, Виталь… Зачем ты сорвался?

Виталий сел рядом, приоткрыл пакет, внутри лежал сэндвич с форелью и булочка бриошь. Я проглотила слюну и потянулась к кофе.

— Тебе надо поесть, Юль… И вот еще что. Через энное количество рукопожатий я вышел на первоклассного врача. Не у нас. Но он консультирует удаленно. Я всё узнал. Можно даже консилиум с нашими провести. Спроси у них. Одна голова хорошо, а две лучше. Вот.

И он протянул мне квадратик, на котором был записан телефон, электронная почта, а ниже имя. Я взглянула мельком, замерла и почувствовала, как меня окутывает аромат луговых трав, солнца, оливок, а на кончике языка появилась горечь фисташек.

Павлович Горан.

Подняла глаза на Виталия. Он старался для меня, искал. И нашел. Нашел того, кто должен проконсультировать собственную дочь. О которой он не знает.