Книга После развода. Дойти до края, страница 127 – Марина Безрукова

Я осталась одна. Лера уехала к отцу. Оказывается, она за моей спиной давно с ним обсуждала планы. Да и пусть катится. Это было моим спасением. Я могла много работать, а потом просто забираться вглубь комнаты и сидеть, дожидаясь, когда захочу спать. А еще я ждала, когда смогу написать заявление и отказаться от ребенка.

* * *

Юлия

— Почему ты ничего не говорила мне, мам…

Я сидела в кольце из Женькиных теплых рук. Колечки ее волос щекотали мне шею.

— Я всё собиралась, Жень… А потом уже и не до того было.

— Но как же Катя могла так… - тихо, с надрывом спросила Женя.

Карие глаза смотрели беспокойно, с обидой. Выпустив меня из объятий, Женя ждала ответа. Я вздохнула:

— Судить, Жень, легко. Намного сложнее - понимать. Понимание требует сочувствия, терпения и желания верить, что человек иногда выбирает плохие средства. Через осуждение мы отделяемся. Через понимание растём. Как-то так я пытаюсь объяснить это себе.

— Не знаю… Не согласна, - непокорно дернула головой Женя. – Ты уж извини, но я ей мозги вправлю, чтобы понимала, хоть что-то…

— Не получится пока, Женек, - улыбнулась я. – Катю Рома перевел в частную школу с пансионом. Она сама попросилась. Как она сказала: подумать. Потому что сейчас она оказалась между двух огней. С отцом жить – там сама понимаешь, не до нее. А со мной… ей всё еще сложно. А может быть, будет сложно всегда. Но я всё равно ее люблю. И тебя люблю.

— А Виталия? – хитро прищурилась дочь.

Я покраснела и шлепнула ее по руке.

— Всё-то ты знаешь, всё видишь.

Мы помолчали.

— С Виталием мне, дочка, хорошо. И спокойно. И надежно.

— Я заметила, - серьезно ответила Женя. – Ты какая-то другая стала. Мягче, светлее… женственнее.

Мы сидели на кухне, где почти не было мебели. Только маленький диванчик, стол и стулья. Остальное должны были привезти со дня на день. Разрываясь между Женей, работой и покупкой новой квартиры, понимала, что ничего не успеваю. Но постепенно всё складывалось.

Сначала появились хорошие новости из больницы, причем от обоих. И Женя, и Горан перенесли вмешательство вполне удовлетворительно и оба шли на поправку. В тот день, когда я узнала добрые вести, я впервые осталась у Виталика на ночь.

— Ты меня обманул, это твоя квартира... Я видела твои фотографии с сыном... - возмутилась я, когда мы, задохнувшись, оторвались друг от друга.

Хотела заговорить его, заболтать, потому что стало неловко от открывшейся во мне страсти. Я боялась, что мое тело меня подведет. Но не тут-то было. Всё стало острее, ярче и чувственнее.

— А как бы я тебя еще к себе заманил? - усмехнулся Виталик и накрыл мои губы поцелуем.

Через две недели Горан засобирался домой, и мы встретились, чтобы окончательно закрыть все вопросы. Мы пришли в то же кафе, где пили чай с гибискусом, только теперь перед Гораном стоял стакан воды, а я попросила какао.

— Я знаю, Джулия, - с тоской в голосе начал первым Горан. – Ты сейчас скажешь словами древнегреческого философа «В одну и ту же реку нельзя войти дважды».

Он сделал глоток воды и устало вздохнул. Я смотрела в его ставшее родным через Женьку лицо, вглядывалась в морщинки у глаз, в складки, что прорезали лоб. Смотрела и не знала, что сказать.

Оправдываться, убеждать, обнадеживать – не хотелось. Да и слова все куда-то исчезли. Только сердце билось ровно и спокойно, билось в благодарности человеку, который спас жизнь моего ребенка. Нашего ребенка. Я надеялась, что Горан уловит этот импульс. Ведь мы когда-то понимали друг друга по дыханию, по взгляду, по наитию. Даже когда нас разлучили, мы ощущали, что происходит что-то не то. Но не хватило сил отстоять друг друга.

И вот сейчас Горан сам сказал то, что мы чувствуем оба. Мы никогда не лгали друг другу. И сегодня лгать незачем.

— В реку мы не войдем, - медленно сказала я. – Ты прав. Но мы можем идти параллельно берегу и наблюдать, как по реке плывет Женя. И Кристиан. И помогать, если будет надо.

Он грустно улыбнулся, кивнул. Мы поболтали еще немного, накидывая планы на будущее. О себе Горан попросил рассказать Жене, только когда она окончательно поправится.

Я решила это сделать сегодня. Как начать не знала. Но Женя сама спросила, когда она сможет отблагодарить человека, отдавшего ей часть печени. И я всё рассказала.

— Мне можно будет к нему поехать, мама? - я видела, как по худенькой шейке прокатился комок.

— Конечно, дочка. Он тебя ждет.

— А если я сейчас ему позвоню?

Я кивнула, пересылая ей контакт. Женя помедлила и, нажав вызов, ушла в комнату. Я прикрыла дверь и отправилась в спальню, где уже который день пыталась навести порядок.

Время шло, а Женя так и не приходила. Я улыбнулась. Значит, нашли общий язык. На сердце потеплело. Полки постепенно заполнялись вещами. Монотонная работа совсем не раздражала. Впервые за долгое время я успокоилась. И подумала: а не уступить ли Виталику и не согласиться ли на щенка лабрадора?