Книга После развода. Дойти до края, страница 126 – Марина Безрукова

* * *

Таня

Я стояла у кювеза, где лежало что-то похожее на куклу. Окутанное проводками тельце не вызывало у меня никаких чувств. Зачем я хожу сюда уже три месяца? Я не понимаю. Нет ни жалости, ни тем более любви, только… недоумение. И вот ради этого меня распахали вдоль и поперек и лишили женской сути?

Первые дни хотелось выть от злости. Никаких сомнений, что это Юлька наслала порчу, не было. А может, еще и подучила Катьку, чтобы та что-нибудь подсыпала мне. Око за око получилось.

Только вот в ее болезни я не была виновата! Так за что поплатилась?

— Сегодня переводим в детскую больницу, мамочка. Вот памятка, что нужно для госпитализации с ребенком, - медсестра тыкала мне в руки какой-то бумажкой.

Я отшатнулась и молча вышла.

— Мамочка, вы куда? – донеслось вслед.

Я даже не обернулась. И так пришлось сюда ходить, как приговоренной. Иногда бывал Рома. В последнее время - всё чаще его мать.

Увидев младенца на видео (да какой это был младенец? так, головастик какой-то), Валентина Даниловна начала штурмовать больницу. Подняла все свои связи, а заодно на уши всех врачей, заносила в кабинеты, ночевала в приемных и ездила за сотню километров в богом забытую чухонскую деревню, где, как ей сказали, живет бабка, умеющая приводить с того света. Покрестила внука прямо в реанимации. Потом собралась на Байкал, к шаману, но не уехала только потому, что идиот-Рома сообщил, как я реагирую на ребенка.

Никак не реагирую. Это не мое. Это не могло родиться у меня.

Визги его мамаши я пресекла сразу. Достаточно было несколько слов, чтобы она уяснила – со мной ее номера не пройдут. Я не фиалка Юленька, могу и ответить.

Выписалась сразу, как только отпустили врачи. Сидеть под дверью реанимации, как это делали другие безутешные мамашки, не собиралась. У меня не было на это сил. Каждый раз, когда мне пытались показать, что я родила, я закрывала глаза и сидела так, пока не отставали. Врачи отступили.

А я погрузилась в работу. В магазине все испуганно помалкивали, и ни одна душа больше не упоминала, что я была в положении и чем это кончилось. Через несколько дней я продавщиц уволила. Это они запихали коробку на самый верх. Кто именно из них, разбираться не стала. А набранные новые, знать не знали, что со мной произошло.

— Таня, надо ложиться с ним в больницу. Костя не может быть один… - сказал Рома.

— Ложись, - я поморщилась, опять он сбил меня с подсчета новой поставки.

— Я не могу. У меня работа.

— У меня тоже.

В больницу легла Валентина Даниловна. Как квочка она тряслась над внуком. Перелопатила гору литературы и научных трудов, добилась консультации самого лучшего офтальмолога, у ребенка была ретинопатия. Да проще было сказать, чего у него не было! Перечислять можно на пять страниц. И никаких прогнозов. Кроме одного, что твердили все, как заведенные: в первый год жизни нейропластичность мозга очень высока, важно не упустить.

У несостоявшейся свекрови уже был расписан план реабилитации. И прекрасно. Пусть она этим и занимается. У нее есть ресурс. У меня нет. Сама еле выжила. Еле выкарабкалась.

На семейном совете из двух человек – Ромы и его матери – постановили, что квартиру срочно продают. Половину денег отдают Юльке, на остальное, добавив, покупают дом. Неизвестно, в каком состоянии будет Костя, нужно, чтобы было максимально удобно, без лифтов и лестниц.