Книга После развода. Дойти до края, страница 97 – Марина Безрукова

— Ищем… Хозяйка отказала, племянник к ней приехал из Сызрани.

Я осторожно поинтересовалась, сколько они платили за аренду и, услышав сумму, расплылась в улыбке.

— Если вам нравится здесь, живите…

Сестры хлопнули круглыми, совиными глазами и кинулись меня благодарить. На том и порешили. Уж очень хозяйственными и надежными показались мне эти две простые женщины.

Без чая они меня не отпустили. Повынимали из своих бездонных сумок баночки с протертой малиной и смородиной, горкой выложили самые настоящие баранки и уселись у стола, как две большие нахохлившиеся птицы. Кухонька как-то сразу ожила, наполнилась запахами, обрадовалась сладкому духу. А я уже понимала, что как только уйду, двойняшки примутся за работу и отмоют, натрут всё до блеска, так, что воздух зазвенит чистым колокольчиком.

Перед уходом я сказала, что закажу им новый диван. Спать на старом – это минус спины, а у Дарьи да Марьи работа и так тяжелая. Долго отнекивались, но я победила, и женщины вместе, как и всё они делали с рождения, повисли на мне тяжелой гроздью, благодаря и целуя в щеки.

Ушла я от них веселая и с легким сердцем. Пока ехала к себе, всё думала: и как так получилось, что всё у меня складывается, встречаются нужные и хорошие люди, устраиваются дела. Неужели это Виталий? Оказался моим талисманом, который принес мне удачу. И еще немножко покоя.

Ну, что, Юлия Викторовна, - уперла я руки в бока перед зеркалом. Пора собираться на самое настоящее свидание.

Это вам не ужин в ресторане в качестве алаверды, не поход в Ледовый из вежливости, и уж тем более не балаган, который мы устроили перед предателями, это Самое Настоящее Свидание!

Бежевые брюки палаццо, идеально сидящие по фигуре, нежно-розовая рубашка, к ним – замшевые монки с ремешками на низком широком каблуке. В них я была уверена на все сто, выдержат марафон, не то что вечернюю прогулку.

Волосы, уложенные свободными волнами, ниспадали на плечи, в ушах – тонкие серьги-капельки, похожие на застывшие слезы. Проверила макияж: стрелки – четкие, как выстрелы, немного румян и блеск для губ нежно-персикового оттенка.

— Наверное, я ничего не понимаю в искусстве, - смущенно почесывая бровь, признался на выставке Виталий. – Ты сказала «Сад земных наслаждений», где же там наслаждения? Какие-то полулюди, полудеревья, с птицами обнимаются, а рядом чудовища, как из видений человека с белой горячкой. Нет, мне всё более реалистичное по душе. Ну там, шишки Шишкина, медведи или Девятый вал или на худой конец портреты.

— Это тебе в Русский музей…

— Договорились. Когда?

Я рассмеялась и неопределенно пожала плечами. Мы медленно шли по набережной, удаляясь из шумного центра. Вечерний воздух был прохладным, но солнце ещё не совсем скрылось за домами, окрашивая небо в нежные розово-фиолетовые тона.

Мы остановились, и я, сложив руки на гранитный, скопивший за день тепло парапет, чуть подалась вперед. Отблески заката отражались в спокойной воде, превращая её поверхность в мерцающее зеркало, в котором плыли искаженные отражения зданий.

— Юля…

Я слегка повернула голову, показывая, что слышу его. Черная волна жадно лизнула серые стены, раскачала сильнее чаек, собравшихся рядом с пришвартованным катерком.

Виталий провел пальцем по моей щеке, убирая прядь волос, а я так и не оторвала от воды взгляда. Тонким шлейфом долетел до меня аромат его парфюма – древесный, щедро сдобренный кофе и табаком. Тело сжалось, представляя, что сейчас может произойти. Его пальцы, сильные и уверенные, нежно, но настойчиво приподняли мой подбородок, большой палец легко скользнул по нижней губе.