Онлайн книга «Развод. Раскрашу жизнь заново»
|
Придерживая сумку за уцелевшую лямку, Леон направился к деревянной части дома. Я медленно двинулась за ним. Мы поднялись по ступеням. Массивная дверь с кованым узором казалась неприступной. Я в недоумении поискала глазами ручку. Как она открывается? Молчаливый ответ последовал сразу. Леон поднес ладонь к черному экрану рядом с косяком. На нем вспыхнули какие-то значки, похожие на пиктограммы, и дверь тихо щелкнула. — Я здесь подожду, - поспешно сказала я и засунула в карманы руки. Перед тем как отвернуться, успела заметить, как в серо-бежевых глазах мелькнула насмешка. Может быть, показалось, но я расценила по-своему. Кому ты сдалась немолодая и дерганная баба? Никто на твою невинность покушаться не собирается. Леон скрылся в доме, а я подошла к перилам и еще раз оглядела двор. Хорошо тут, спокойно. Заметила на березе скворечник, а чуть ниже какую-то жердочку, к которой был приколочен уже сморщенный кусочек сала. Невольно улыбнулась. Получается, этот Леон зимой подкармливает птичек? Сердито себя одернула. Занесло же ее туда, куда не следовало. Хотела ведь на такси поехать, чтоб не волочь самой картины. Но так уже привыкла к велосипеду, что сделала выбор в его пользу. Точнее в ее пользу. У нее велосипед-девочка. Она даже придумала имя – Джулька. Как дают имя автомобилю. И разговаривала с ней, как с живой. При мысли о изувеченной Джульке покосилась на дверь. Всё из-за этого… Кота. Скоро он там? Леон появился совсем с другой стороны. Из второй части дома. В одной руке он нес стакан с нежно-красноватым напитком, а в другой большую брезентовую сумищу. Под мышкой торчало что-то продолговатое. Подойдя ближе, поставил бокал на столик и протянул нечто, оказавшееся дорожным парогенератором. — Вот… Хорошо отчищает. Опробовано на себе. И влажные салфетки, раз вы боитесь зайти в дом. Лимонад грейпфрутовый. Ничего туда не подмешивал. Мне кажется, вам понравится. На чай же, я думаю, вы не согласитесь? Я, чувствуя неловкость, пробормотала спасибо и занялась брюками. Оливкового цвета «бананы» были куплены только на прошлой неделе, и вот надо же, какая неприятность их постигла. Отчистив ткань, потянулась за упаковкой салфеток. Тщательно протерла каждый палец, подозрительно посмотрев на запотевший стакан, почувствовала жажду. Представила кисло-сладкий вкус, м-м-м… — Чьи это работы? Я резко обернулась. Леон держал на вытянутых руках одно из моих полотен. Остальные уже были расставлены вдоль стены. — Это… - я запнулась и, чтобы придумать ответ, всё-таки сделала глоток лимонада. Невероятно терпкий вкус оставил послевкусие каких-то специй. — Это одной знакомой… Я их везла в «Вернисаж». Они будут выставлены вместе с фотографиями. Леон, словно не слыша, продолжал смотреть на Черные лилии. Я молчала. — Ваша знакомая очень талантлива, - наконец, произнес Леон. – Они продаются? — Нет! Ответ прозвучал слишком резко, и я попыталась смягчить его. — Это непрофессиональные работы, так что… — А вы можете уговорить вашу знакомую? Леон оторвался от картины и посмотрел на меня в упор. Я поразилась тому, как горели его глаза. Из серо-бежевых они превратились в золотистые. Дернула плечом, не зная, что сказать. Черные лилии я бы никому не продала. А вот остальные… — Мне не нужно ее уговаривать. Она мне полностью доверяет. Выбирайте любую, только не эту, - я подошла и забрала свою любимицу из рук. |