Книга Развод. Раскрашу жизнь заново, страница 32 – Марина Безрукова

— Ну, вы же знаете, Ольга, - мягко сказала я, - Лионель не показывается на публике. – Значит, я пишу им отказ? - расстроенно спросила Оля.

Я качнула головой.

— Ни в коем случае. Вместо Лионель выступлю я. Ничуть не хуже, не сомневайтесь.

Я успокаивающе тронула ее за предплечье.

— На сегодня вы можете быть свободны. Спасибо за работу, Ольга. Отдыхайте.

Еще некоторое время я ходила между перегородками. Поправляла рамы, проверяла этикетаж, радовалась, как верно мы сумели расположить картины в зависимости от освещения.

Сердце гулко билось. Неужели завтра сюда придут люди? И не только праздные зеваки, но и те, кто вплотную занимается искусством. Волнение всколыхнулось с новой силой. Ведь в душе я так и осталась самозванкой.

Уже и курс известного психолога прослушала по этому поводу, и всё равно, хотелось трусливо юркнуть под плинтус. Спасало только, что я дала себе обещание – отныне я сама создаю свою жизнь.

* * *

Ночь я проспала, как младенец. Проснулась рано, еще до будильника. Удивилась, как тихо. Отель я выбрала в центре, буквально в двух шагах от Невского проспекта, но спрятавшись за доходными домами, он словно укрылся от городской суеты.

Торопясь проверить, не обманул ли прогноз погоды, распахнула шторы… и зажмурилась от удовольствия. По голубому как лазурь небу ветер гонял облака, солнце то появлялось, то исчезало. Оно было моим главным сегодняшним союзником. От него зависело, как заиграют краски на холстах.

Завтрак, сборы, такси… И вот стеклянный лифт вознес меня… к чему? Ладошки стали влажными. А вдруг к провалу? Во рту пересохло, но я спокойно посмотрела на себя в зеркало. Ничего. Даже если будет разгром от критиков, это тоже опыт.

Выставка открылась. Я поминутно поглядывала на часы: а если никто не придет? Кому интересна никому не известная художница, да еще и отказывающаяся показаться людям? Многие думают, что это такой пиар ход. Если бы они знали, что это банальная трусость, то, наверное, не поверили бы.

Солнце, ворвавшись в зал, окутало меня теплым светом. На мне было вишнево-розовое платье, на нем настояла Дина. Я-то хотела что-то неприметное, пастельных тонов. Но она замотала головой.

— Хватит того, что себя не называешь… А если еще и как монашка оденешься…

Приехать поддержать меня не смогла. Соня разболелась, а Лёша был в командировке.

На удивление цвет мне очень подошел. Освежил лицо, да и среди полотен смотрелся гармонично. Полупрозрачные рукава из тончайшего шифона струились, словно дымка, при каждом движении, скрывая и одновременно подчёркивая изящество рук. Я чувствовала себя актрисой, исполняющей главную роль в тщательно срежиссированной пьесе, где я была лишь отблеском загадочной художницы.

«Замечательная работа со светом, невероятная глубина, потрясающе», – комплименты лились рекой, подтверждая успех. Я с удовольствием впитывала энергию восхищения, чувствуя, как успокаивается сердце.

Приглушенные разговоры, переливающееся золотом шампанское в бокалах… Всё идеально.

Я расслабленно опустила плечи.

— Полина Андреевна, для вас цветы…

В руки легли белые лилии. Сердце тревожно екнуло. Нет. Только не это. Это просто совпадение. Придерживая плотные стебли, оглянулась.

И натолкнулась на взгляд человека, которого так хотела забыть, и которого меньше всех хотела бы здесь увидеть.