Книга Развод. Раскрашу жизнь заново, страница 59 – Марина Безрукова

Под строгим взглядом женщины в стеклянной будке, я прошла вдоль стеклянных колон вглубь перрона. Запах подземки подействовал умиротворяюще. Он всегда напоминал мне, как я впервые приехала в этот город, впервые спустилась в метро и замерла от невообразимой красоты. С тех пор старые станции стали для меня местом релакса. Я приезжала к ним, как к добрым друзьям. Каждая из них была связана с разным кусочком моей жизни.

Олег метро ненавидел. А я частенько спускалась сюда, чтобы побыть одной (несмотря на толпу), поразглядывать пассажиров, погадать, кто они и куда едут. Олег называл это «отведать форшмака», намекая, что метро – это банка с селедками. Дурак.

При мысли об Олеге по телу пробежал озноб. А может, это порыв ветра из тоннеля предупредил о приближающемся поезде. В черном тоннеле показались два слепящих глаза. Я прижала к себе крепче сумочку и сразу же вспомнила о ключах. Они мирно лежали в кармане. И вот что теперь делать?

Зайдя в вагон, устроилась в дальнем уголке и принялась думать. Снова и снова прокручивала в голове, как умудрилась цапнуть Олега. Господи, что на меня нашло? Я поковырялась в сумочке и выудила бумажную салфетку. Потерла губы, словно на них остался привкус. Вспомнила, что у меня есть коробочка с леденцами и торопливо бросила в рот мятную подушечку.

За стеклом, в темноте мелькали извилистые, толстые вены кабеля. Неожиданно к глазам подступили слезы. До чего я докатилась. Дерусь с бывшим мужем, ворую у него ключи, кусаюсь…

Вагон дернулся, заскрежетал и снова взвыл привычным гулом. Я сжала ледяные пальцы в кулаки, потому что в голову полезли совсем уж страшные мысли.

А вдруг я всё это делаю, потому что мне, и правда, не всё равно. Вдруг он прав? А я вместо равнодушия, испытываю желание задеть его побольнее, хоть как-то отомстить. Или это нормально?

Чтобы отвлечься, я по привычке принялась разглядывать пассажиров. Поздним вечером их было немного. Напротив меня сидела пара. Мужчина и женщина. Мужчине лет пятьдесят, узкое, интеллигентное лицо, очки в грубой оправе, одет опрятно, но не модно. Старенькие ботинки начищены до блеска. Он улыбался и смотрел прямо перед собой, но при этом взгляд его был, как будто направлен внутрь. Он словно прислушивался к чему-то происходящему внутри него.

Его рука сжимала ладошку женщины. Очень бережно, словно это была хрупкая бабочка, и он боялся ее раздавить.

Я улыбнулась и перевела взгляд на счастливицу, которую так берегут. Понадобилось усилие, чтобы сразу же не отвести глаза. Не показать, что я смущена и поражена. Не обидеть.

Лицо женщины было деформировано. Раздавленный нос сливался с щеками, губ почти нет, глаза большие, навыкате. Роскошной осталась только длинная, в руку толщиной коса, перекинутая на грудь. Определить, что случилось с женщиной было невозможно. То ли генетическое заболевание, то ли ожог или травма. Но это было не важно. В ее глазах светилось такое счастье, что все уродства пропадали. Исчезали, будто их и не было.

Время от времени женщина наклонялась к мужчине и что-то говорила ему на ухо. Продолжая улыбаться, он кивал. И каждый раз трепетно сжимал ее совершенно обычную руку. На безымянных пальцах блестели кольца.

«Вот уж точно, красота в глазах смотрящего», - улыбнулась невольно я. Поезд замедлил ход. Мужчина и женщина встали, приготовились выходить. Мужчина заботливо поправил воротник ее плаща. А потом они мелькнули за окнами и пропали.