Книга Когда не все дома, страница 47 – Мария Болдина

_________

*Виктория цитирует роман И. Ильфа и Е. Петрова "Двенадцать стульев".

Половцов никогда не ходил в баню с друзьями тридцать первого. Зато первого января совершенно один, без друзей, он вставал на лыжи и бежал наперегонки со стылым ветром. В этом январе первое число было солнечным. Но зимнее солнце даже в полдень не поднимается высоко. Оно зависло между снегом и небом, спряталось среди заиндевелых сосновых ветвей, бросило рваные, скупые пятна света на лыжню.

Мистики и эзотерики Алексей не признавал, но чувствовал, что, как пишут в заумных книжках, он черпает силу в общении с природой. Нет, на грядках с луком и картошкой третий глаз не открывался, тяги к земледелию Алексей не испытывал, хотя каждое лето своего детства проводил в степной станице и немало помахал в дедовом усаде тяпкой. Зимний лес дарил ему много больше летнего огорода.

Лес был опасен и в то же время предельно честен. Зазеваешься, оступишься, зацепишься за припорошенную снегом корягу и улетишь в сугроб. Не рассчитаешь сил, устанешь, остановишься — мороз зло вцепится в тебя. Это в детской сказке он добрый дедушка, а в заснеженном лесу — лютый зверь, идущий за тобой след в след. Убежать от него — единственная возможность спастись.

На бегу хорошо думалось, ещё лучше забывалось. Полезная привычка — считать шаги, дышать в ритм, собирать клочки мыслей в единую мозаику, выбрасывать в холодную пустоту ненужное, вредное, мешающее жить, работать, любить. С некоторых пор Половцов точно знал, чего ждёт от работы, от жизни, от любви.

Он не был жадным, как предположила этим утром Ольга, не полагал себя самым умным, хотя был бы рад, если бы узнал, какого мнения о нём придерживается Виктория Вебер. Многие из тех, кто служил с Половцовым, считали его хитрым, расчётливым, амбициозным. Служака, казачья кость. И отец, и дед, и прадед его были армейскими офицерами. Но Алексей не стал продолжать семейную традицию, чуть сместив вектор, пошёл в полицию. Отец не возражал, посмеявшись, что партия и Ленин — близнецы-братья.

Среди прочего в академии МВД их учили работать с людьми, взаимодействовать, располагать к себе, задавать вопросы, внушать доверие или страх. Наука эта давалась Алексею Половцову легко. Психологические приёмы и модели поведения, расписанные по пунктам, предполагающие заучивание и многократное проговаривание, проигрывание (а курсантов академии, словно артистов, заставляли давать небольшие представления) — всё это Половцов, как ему казалось, знал и умел всегда. Отец и дед с малых лет обучали всё примечать, впитывать информацию из воздуха, соображать на ходу, действовать по обстоятельствам.

Летним утром, вместе с внуком привязывая козу у ручья, дед говорил:

— Смотри-ка, Алёшка, куда это соседка наша баба Тоня, собралась? Погоди бежать да выпытывать. Кошёлку видишь? Платок газовый на голове? Значит, куда? Правильно, в магазин. Пойдёшь вместе с ней, сумку поможешь донести, домой ржаного хлеба возьмёшь.

Вернувшегося из похода мальчишку дед подробно расспрашивал, кто был ещё в магазине, какой товар брал, о чём говорил. Не забывал узнать, какие конфеты завезли, цветёт ли на подоконнике геранька, дежурит ли у дверей сельпо Барбос, ожидая подачки? Отец Алексея, изрядно хлебнув таких уроков в детстве, тоже играл с сыном в похожие игры. А тренер по спортивному ориентированию научил Лёшку Половцова понимать лес. В Сибири, где жила их семья, снег лежал по полгода, поэтому прогулки на лыжах стали для будущего полицейского и тренировками, и отдыхом, и временем для размышлений. В спортивном ориентировании главное не бежать быстрее, чем думает голова.