Книга Когда не все дома, страница 80 – Мария Болдина

Дина поняла, что она не единственная не сразу и не вдруг, а кода это стало для неё очевидным, была беременна. Упрекать того, кто превратил её в сказочную фею, она не смела. Её мужчина и отец её ребёнка был жизнерадостным и добрым. Он не имел привычки бить женщину, да что там говорить, он голоса никогда на неё не повышал.

Вот и сейчас, когда Вадим, проводив Кристину, обернулся к ней, Дине, он не замахнулся и даже не прикрикнул. Сказал устало:

— Давай собирайся, поехали.

Дине с Алинкой и собираться не пришлось — налегке прибыли — они чинно попрощались с родителями Вадима, пообещав обязательно заехать «прямо завтра», и вышли вслед за Вадимом.

Вадим привёз их в полупустую пыльную квартиру, в которой, наверное, недели две никто не убирался. Дина тут же взялась наводить порядок. Вадим следил за ней, сидя за кухонным столом и отбивая пальцами рваный ритм. Дина пыталась оставаться феей, чувствуя на себе этот свербящий взгляд. Она понимала, что её сравнивают с той, другой, и ходила по квартире, робко потупив взгляд — чувствовала себя виноватой. Столько лет она была безоблачно счастлива, принимала и дарила, а молчаливое знание таилось где-то в сердце червоточинкой. Она должна была и дальше просто жить, словно бы не замечая ничего, не болея душой, не мечтая о несбыточном. Зачем она проверяла и перепроверяла чужой паспорт, запоминая адрес прописки и радуясь девственно чистой страничке о семейном положении? Зачем подслушивала разговоры, которые не предназначались для её ушей? И телефон… Зачем она полезла в него? Она долго носила с собой выписанный на тетрадный листок номер, перекладывала бумажку из сумочки в карман джинсов, из кармана — в шкатулку с бижутерией. Эти десять цифр мозолили глаза, разъедали, обесцвечивали жизнь, словно на красивый яркий подол платья плеснули нечаянно «белизной». Откуда пришла к ней решимость, чтобы взять и позвонить Вике? И опять, и снова: зачем?! Неужели у неё была какая-то глупая надежда на то, что после разговора с незнакомой женщиной, которая вдруг прозреет, узнает правду, почувствует похожую боль, ей самой станет легче? Так вот — легче не стало…

Внутри у Дины всё оборвалось, когда Вадим вернулся из рейса и заглянул только за тем, чтобы пять минут поболтать с Алинкой, а потом уйти, даже не взглянув на неё, свою фею. В момент, когда за ним захлопнулась дверь, Дине показалось, что сердце остановилось и она умирает. Но нет — отдышалась и, значит, надо было как-то жить дальше, что-то делать… Она побежала за ним, схватив дочь за руку и побросав в сумку документы, где за обложкой свидетельства о рождении был спрятан ещё один листок — с адресом прописки Вадима.

Как выяснилось, Вадим был прописан у родителей. Приняли их с дочкой там хорошо, по-доброму. И на какое-то мгновение показалось, что всё обойдётся. Страх к Дине вернулся, когда к Тимофеевым пришла Кристина, заявив с порога, что она хочет остаться здесь навсегда.

Девочки… Сёстры по отцу… Они вроде бы и похожи не были: светлая до прозрачности Кристина и яркая кареглазая Алинка. Только если очень присмотреться, можно было отыскать что-то общее в овале лица, манере поджимать губы. И вроде бы Дине уже между делом рассказали, что Вика, не дожидаясь объяснений и сама ничего не объяснив, вышла замуж, тем самым уступив дорогу. Но… но разве возможно без трещин склеить то, что разбила своими руками? Дине так хотелось верить в благополучный исход, и в то же время она укоряла себя тем, что посмела пойти поперёк воли мужчины. Как в таком случае заслужить прощение? Чем оправдаться? Дина знала только один способ — нежность, любовь, покорность. Способ этот был древний, как сама жизнь, но оттого не потерявший своей извечной силы.