Книга Отпустить 10-го, страница 117 – Хлоя Уолш

По словам взрослых, такие эпизоды назывались «мрачными», и это был, пожалуй, самый здравый комментарий за вечер. Лиззи словно погружалась во мрак, угасала изнутри — ни дать ни взять труп с бьющимся сердцем.

— У нее своеобразная психика.

— У многих гениев тоже.

— Элизабет с младенчества вела себя странно.

— Обычные истерики.

— У нее слишком рано началось половое созревание. Гормоны только усугубляют ее состояние.

— Но тебе не о чем беспокоиться.

— Как только организм привыкнет к новым таблеткам, Лиззи снова станет прежней, — увещевала Кэтрин вместо того, чтобы изложить факты. — Пожалуйста, Хью, не волнуйся.

Я барабанил пальцами по столу в попытке успокоиться, хотя больше всего на свете хотелось заорать. Почему они обращаются со мной как со слабоумным? Почему не могут объяснить нормально?

— Закончили? — спросил я, когда словесный понос у всех троих иссяк. — Можно теперь мне сказать?

Родители Лиз кивнули, а мама провела ладонью по лбу.

— Пожалуйста, хватит говорить со мной как с неполноценным, — попросил я, не в силах скрыть упрек в голосе. — Пусть мне не так много лет, однако мозгами меня природа не обидела.

— Хью. — Мама с усталым вздохом прижала большие пальцы к вискам.

— Ну правда, мам. — Раз меня записали в младенцы, пора разрушить дурацкий стереотип. — Мы с Лиз дружим целых пять лет, и мне прекрасно известно о ее проблемах с психикой. В отличие от остальных ребят, я не слепой, не тупой и не наивный, поэтому вижу, что с ней творится. Ради всего святого, она мой лучший друг. Я очень хочу ей помочь, но не смогу, если вы не прекратите вставлять мне палки в колеса.

— Хью, твое стремление очень похвально, но ты еще ребенок, — еще более устало, чем мама, откликнулся Майк. — Ты понятия не имеешь, насколько все серьезно.

— Я разбираюсь в ситуации гораздо лучше, чем вы... — Я замолчал и скрепя сердце добавил: — Думаете...

Несмотря на мое отношение к Майку, злить его не надо, чтобы он не запретил мне видеться с дочерью.

— Мне известно, что она себя режет, — выложил я козырную карту. Судя по реакции, никто не ожидал от меня такой осведомленности. — И началось это по меньшей мере год назад, — добавил я, вспомнив, как впервые заметил странные царапины на коже. — Я могу помочь, — наседал я на ее родителей. — Мне можно доверять. Клянусь. Только разрешите! Больше ничего от вас не требуется.

— Как самочувствие, Лиззи?

— Отличное.

— А твоя мама говорит совсем другое.

Я промолчала.

Что тут скажешь?

— Она утверждает, что ты снова себя режешь.

Я пожала плечами и, пониже натянув рукав свитера, уставилась на свои ноги в джинсах.

Чем они могут мне помочь?

Правильно, ничем.

Одно я знала наверняка — врачи не в состоянии меня вылечить.

Потому что ни черта не слушают.

Не задают нормальные вопросы.

Не верят ни единому моему слову.

Поэтому я разуверилась в них.

И заранее знала, что будет дальше.

Все по схеме.

Мне либо увеличат дозировку имеющихся лекарств, либо назначат новую отраву.

Только зря.

На сломанную психику таблетки не действуют.

— О чем ты сейчас думаешь? — Врач пододвинула свое кресло ближе ко мне. — Только честно. — Она взяла мою ладонь в свои и ласково улыбнулась. — Без утайки.

Глубоко вдохнув, я взглянула в карие глаза и ответила: