Книга Отпустить 10-го, страница 13 – Хлоя Уолш

— Даррен, убери ее отсюда, — взвизгнула сестра. — Убери, пожалуйста, пока не удавила ее собственными руками!

— Посиди пока внизу, хорошо? — обратился ко мне Даррен с грустью в синих глазах. — Твоя сестра просто расстроилась, — мягко добавил он. — Не слушай ее.

Я всхлипнула, кивнула:

— Я правда не хотела.

— Все наладится. — Даррен ободряюще улыбнулся. — Честное слово.

Вернувшись с занятий, я увидела, что мама на кухне печет печенье.

— Привет, милая. Понравилось в школе?

Я покачала головой.

— Перестань. — Она поставила противень в духовку и с улыбкой повернулась ко мне. — Наверняка было что-то хорошее.

Нет, не было.

В классе нас училось одиннадцать, и кое-кто до сих пор носил подгузники. Все одноклассники были совсем малышня, на уроках мы только раскрашивали картинки и играли в игрушки. Потом меня водили на «сеансы», где обсуждали мои чувства, снова играли, заставляли делать странные упражнения и учили говорить. Говорить я умела и жутко злилась, когда учителя притворялись, что это не так. Они постоянно наблюдали за мной и записывали выводы в секретную тетрадь.

Ненавижу!

Больше всего мне нравилось возвращаться домой, к маме.

— Не хочу ходить в детский сад. Мне уже пять. Хочу во взрослую школу, хочу заводить друзей. Как Кива.

— «Святой Антоний» — вовсе не детский сад, — мягко втолковывала мама, — а частная школа для мальчиков и девочек всех возрастов, которым необходима дополнительная подготовка.

— Но мне не нужна дополнительная подготовка, — пожаловалась я, облокотившись на столешницу. — Я знаю буквы и цифры. Умею писать свое имя, считать. И читать тоже.

— Ну конечно, ты ведь у меня умница. — Мама по-прежнему улыбалась, только грустно. — Но доктор Вулф считает, что год в «Святом Антонии» тебе не повредит.

— Ненавижу доктора Вулфа, — прищурилась я.

Противный старик все время странно смотрел на меня.

— Он думает, я плохая.

Прямо как папа.

— Ничего подобного, — возразила мама. — Он пытается тебе помочь.

Ага, таблетками, от которых меня клонит в сон.

— «Святой Антоний» не навсегда, — заверила мама с грустной улыбкой. — Это лишь ступенька.

— К чему?

— К твоему выздоровлению. — Она наклонилась и потрепала меня по щеке. — Ты снова должна разговаривать.

— Я и разговариваю. С тобой.

— А надо не только со мной. С учителями, другими детишками тоже. — Снова печальная улыбка. — Милая, ты очень сообразительная, способная, вот и покажи это учителям, иначе как им догадаться?

— Не хочу с ними говорить, — буркнула я. — Они всегда на меня сердятся.

— Уверена, ты ошибаешься.

— Нет, не ошибаюсь. Меня каждый день ставят в угол.

— Вот как... — Мама обеспокоенно закусила губу. — Надо снова с ними побеседовать.

Бесполезно.

После прошлой беседы в угол меня ставили по-прежнему.

— Я плохая.

— Нет.

— А все думают, что да.

— Открою тебе маленький секрет. — Мама поманила меня пальцем и зашептала на ухо: — Все, кто считает тебя плохой, — тупые уроды.

— Ты сказала нехорошие слова! — Мои глаза стали круглыми от удивления.

— Угу. — Мама со смехом убрала мне за ухо выбившуюся прядь. — Но ты за мной не повторяй.

Хихикнув, я погладила ее по светлым кудряшкам.

— У тебя такие смешные волосы.

— Потому что они отрастают, — засмеялась мама.

— Похожи на пушистые облака. — Я подергала ее локон. — Мне тебя не хватало.