Книга Отпустить 10-го, страница 248 – Хлоя Уолш

— Не собираюсь повторять сегодняшний разговор всякий раз, когда ты решишь, что выздоровела, — предостерег он, качая головой. — Биполярка не проходит до конца, но она лечится. Вот и лечись, черт бы тебя подрал!

— Мне просто хочется быть нормальной, ясно?! — закричала я; по щекам рекой текли слезы. — Хочется жить как обычный подросток, а не глотать горстями «колеса», чтобы худо-бедно функционировать!

Реальность снова ускользала. В попытке избежать нервного срыва я запустила пальцы в волосы и дернула изо всех сил, — может, физическая боль остановит ментальную.

— Мне надоело так жить! Надоело быть подопытным кроликом для психиатров!

— Лиз, иди сюда. — Хью шагнул ко мне, распахнув объятия. — Все хорошо, малышка. Мы справимся.

— Нет, нет, нет... не вздумай. — Я замотала головой и попятилась. — Не нужно меня обнимать в таком настроении. Обойдусь без твоей жалости!

— Не повезло, Лиз! — рявкнул Хью, привлекая меня к себе. — Потому что я никогда не перестану тебя обнимать.

Воскресным вечером, вернувшись домой после сорока восьми часов, проведенных в клинике, я сразу направилась к себе, оставив без внимания мамины просьбы спуститься и поговорить с ней.

Пусть катится ко всем чертям вместе с моим гребаным папашей и предателем-бойфрендом.

Пошли они все в задницу!

Захлопнув за собой дверь, я расхаживала по комнате, как одержимая, оправдывая свой диагноз от первой до последней буквы.

Термин «раннее биполярное расстройство» звучал, сколько я себя помню, именно этим врачи объясняли мою убитую в хлам психику.

Если болезнь проявляется в раннем детстве, как случилось со мной, она с трудом поддается лекарствам и протекает в разы тяжелее, грозя более серьезными последствиями, чем при поздней биполярке.

К сожалению, терапия, эффективная для взрослых, не применяется к детям, поэтому врачам приходится действовать методом проб и ошибок в поисках оптимального лечения.

Именно так мне объясняли причину каждый раз, когда назначали нового психотерапевта или взятый с потолка препарат.

В последнюю госпитализацию мое настроение вроде бы стабилизировалось благодаря очередному убойному коктейлю, однако его эффективность постепенно сошла на нет, что вылилось в быструю цикличность.

Дежурный психиатр в больнице, куда родители привезли меня в выходные, объяснил, что мои эмоциональные качели, резкие скачки из маниакального в депрессивное состояние усугубляются «смешанными фазами», характерными для подростков с моим заболеванием.

Я все прекрасно понимала.

Это мой крест, не их.

Это мне «повезло» впадать в манию, а после лететь в пропасть депрессии.

Это я теряю счет времени и путаюсь в воспоминаниях.

Это моя воля слабеет изо дня в день.

Это у меня не осталось ни веры, ни надежды на будущее.

Это моя психика разрушает мою душу.

Это мне суждено жить так до самой смерти.

Гребаные благодетели понятия не имеют, каково мне приходится, и никакие книги, исследования и научные степени не прибавят им понимания.

Мама, естественно, разрыдалась, а отец попытался упечь меня в стационар.

К счастью, его затея провалилась — уже в воскресенье меня отпустили домой, накачанную по самую макушку нейролептиками и успокоительным и с новым списком назначений. Отец сразу предупредил, что будет кормить меня таблетками насильно, если снова попробую взбрыкнуть.